Книга странствий: тихий плеск Плещеева озера

        5 Ноябрь 2018              Прокомментировать

Южная половина Плещеева озера окружена валами грунта, принесённого древним ледником.

В ста сорока километрах от Москвы, по дороге на Ярославль, плещется озеро, подобных которому немного. Отправимся в озёрный край! Водоём этот – с историей и характером: тысячи лет на его берегах живут люди, не переставая дивиться быстротечности перемен в настроениях приозёрной природы.

Было Клещеевым – стало Плещеевым

С высоты птичьего полёта знаменитое озеро выглядит чашей с чистой водой.

Лето. Зеркальная гладь воды… Пение птиц, шелест трав, ощутимая досада в словах кайтеров, расправляющих складки своих парашютов в ожидании ветерка. Плещеево озеро в прибрежной зоне, до полукилометра от берега, – не глубже метра, что удобно для обучения виндсерфингу (плаванию на доске под парусом), и кайтингу (полётам на парашюте со стартом с поверхности, а не с самолета).

Виндсерфинг и кайтинг на Плещеевом озере.

И четверти часа не прошло, как потянуло свежим ветерком, а уж на берег набегают волны одна другой круче, назло заждавшимся спортсменам… Виданное ли дело – чтоб мелководное, в сущности, озерцо – только в середине глубокое, гидрологи говорят: в центре двадцать пять метров до дна; народ же утверждает: под многометровым слоем ила таится бездна – било в берег волнами высотой в метр, а случалось, и в полтора?

Трудно представить, что высота волны на Плещеевом озере достигает полутора метров.

За этот прибой, за внезапность и силу волнения получило озеро своё наименование. «Плещеевым» оно стало сравнительно недавно, а лет триста пятьдесят назад было Клещеевым, или Клещиным.

Объяснение простое: в старые времена всем известный лещ звался «клещём» — за то что «клещется», охотясь на надводную мошкару в предзакатную пору.

Каменный ветеран озёрных берегов

По-настоящему синим камень становится только при помощи фотошопа.

Много дивного случилось на просторах округлого, как лицо русской красавицы, озера. Главная легенда Плещеева озера — стародавний Синь-камень. Лежит он – точнее, не лежится ему – на восточном берегу, меж деревнями Криушкино и Городищи. Люди «…слушаху его, и стехакуся, и творяху ему почесть. В нём же вселися демон, мечты творя и привлекая к себе людей…» — так сказано о камне в старинной русской летописи.

От природы Синь-камень несколько сероват. Разве только день выдастся ясным, а небо — глубоким и чистым. Окати глыбу в такой день озёрной водой — и засинеют её горбы да впадины небесной лазурью…

В старину, сказывают люди, покоился этот валун на вершине Ярилиной Плеши, что ныне зовётся Александровой горой, притягивал к себе молоньи в грозу и отливал мрачной синевой ненастья. Пришедшие в эти края угро-финны высоко оценили природный дар и устроили тут языческое капище. Приносили жертвы, вершили нехитрые племенные дела с высоты камня, вознесённого над равниной вод.

Современные приношения Синему камню.

Появившиеся следом славяне в долгу перед капищем не остались. Ассимилировав племена мери и веси, славяне органично впитали древние верования. Камень стал служить новым богам, предположительно Яриле и Перуну. Независимые исследователи находят на камне рельефные свидетельства использования его в культе богини Макоши, культе весьма древнем и близкородственном прарелигиям большинства индоевропейских народов.

Добрые люди толкают Синий камень к озеру. Одинокий юноша успешно противодействует коллективной силе.

К сожалению, те же исследователи отыскивают на Синь-камне и трудно угадываемые буквы современного русского языка, складывающиеся в слова сегодняшнего написания, но якобы свидетельствующие о давнем практицизме наших предков. Дескать, «маяк» (в нескольких местах впадинки и бугорки сложились в это слово) стоял на Синь-камне…

К чему, однако, маяки на озере, размер и форма которого не дадут заблудиться даже слепому лодочнику или рыбаку, не сказывают. К тому же один современный естествоиспытатель, решивший в 2007 году скопировать несколько надписей с камня, смыл с него грязь и обнаружил сакраментальное: «Галина Крым». После чего от своей затеи отказался.

Старому камню людская суета безразлична: у него свой путь, и ползёт он им не спросясь у человека…

Седины Синего камня

Полузабытая легенда тысячелетней давности говорит о низвержении валуна в озеро при крещении живших здесь племён. Московский царь приказал – и люди сбросили валун с Александровой горы.

Александрова гора — гипотетическое место первоначального обитания Синего камня.

Историки же утверждают: испокон веку камень обитает на кромке озёрных вод, а вовсе не на холмах. Подтверждением служит уже помянутая нами летописная запись в «Житии преподобного Иринарха», XVII век: «… камень – за Борисом и Глебом в бояраку…», то есть за Борисо-Глебской церковью, в овраге (сиречь в буераке). Теперь это место зовётся Никитским оврагом.

В начале XVII века церковное руководство принимает решение удалить с глаз долой смущающий православные души чародейский валун. Ведь шестьсот лет миновало с момента крещения Руси, а неразумные граждане, как праздник, так и стекаются к Синь-камню, лентами его убирают, цветами, хороводы языческие заводят…

Прославленный ростовский монах Иринарх, при авторитетной поддержке самого царя, Василия Шуйского, вдохновляет переславского дьякона Ануфрия вырыть «могилу» окаянному камню. Дьякон с готовностью выполняет решение руководства. Синий камень исчезает под землёй.

Между прочим, запечатлённая летописцем молва доносит, что после трудового подвига Ануфрий заболел и слёг. Лишь крепкая вера и грамотная помощь преподобного Иринарха, церковного начальника Ануфрия,  по совместительству целителя, позволили дьякону выздороветь.

Люди спешат в церковь Симеона Столпника. Именно здесь служил диакон Ануфрий, предпринявший неудачную попытку захоронения Синь-камня.

Бают и обратное: дескать, сильной лихорадкой страдал Ануфрий, пока не взялся отрыть яму для камня. Как закончил дело – вылечился. Но выдумки это, ведь лихорадка – это, прежде всего, сильный жар, а с высокой температурой лопатой да кайлом не намашешься…

Да и «Житие» подтверждает: «А дьякон вельми изнемогше студению трясовишною, и не могий терпети студени, и влазяше в печь по напущению врага добродетели…»

Так или иначе, Синь-камень зарыт и упокоен. Награды за успешно проведенную акцию давно получены, проедены и забыты…

В покое и забвении проходит пятнадцать лет. И тут камень вновь появляется на поверхности! Как ни в чём не бывало, красуется он синими боками, лежа на урезе вод плещеевских, и нет на нём, растлителе умов и душ православных, ни креста, ни печати Христовой…

У нас нет возможности заглянуть в отдалённое прошлое, но относительно недавние события подтверждают: камень действительно подвижен, подвижность эта – самопроизвольна, а скорость передвижений, хоть и невелика, но определяема.

Можно сколько угодно рассуждать о слоистой структуре моренных грунтов, о размыве береговой линии, о выталкивании предмета промерзающей почвой – явлении, отлично известном российским строителям. Но самостоятельное вызволение  из могилы дьявольски огромного, посиневшего от потусторонней злости камня, воспринималось как угроза всему переславскому православию…

Игры нового времени, или катание камня на санях

Зима на Плещеевом озере сказочна! Отчего ж не покатать живой камушек на санках?

Крепко задумался местный клир. Полтораста лет понадобилось иерархам духовного звания, чтоб решить: зловещий камень, дабы очистить от колдовских чар и лишить демонической силы, уложить в основание храма!

Ближайшая церковь, строившаяся в наступавшем 1788-м году, далеконько отстояла от места молчаливых бесчинств Синего камня – на улице Большой Протечной в Духовской слободе Переславля-Залесского, близ устья реки Трубеж, впадающей в Плещеево озеро.

Неблизкий, в несколько вёрст, путь решено преодолеть на санях, по льду. Для проведения эвакуации сколачиваются огромные дровни, и камень, весу в котором – двенадцать тонн, с титаническими усилиями и превеликой осторожностью закатывают на сани.

Дровни — сани предельно упрощенной конструкции и максимальной грузоподъемности.

Скользя по льду, понукаемые возницами, лошади едва тащат непомерный груз. Но адский камень самолично решает свою судьбу! Отъехав довольно далеко от берега, сани продавливают лёд, проваливаются в трещины, и камень уходит на неглубокое озёрное дно, изрядно перепугав лошадей и конюхов.

Вдавленный в ил, валун немного торчит над водой: геометрия Синего камня – неправильная плита толщиной до семидесяти сантиметров, размерами примерно два с половиной на три метра. Погрузившись боком, он встаёт на одну из скруглённых граней. Рыбаки тех лет утверждают, что при спаде воды валун выступает над поверхностью озера на целый аршин (0,71 м).

Выступает на целый аршин — это примерно вот так…

Сплюнув от греха, духовенство истово крестится и успокаивается, дескать, принял Синь-камень водное крещение, и господь с ним. Но благодушествовали они напрасно…

Самоходом на берег

Синий камень, использовав необъяснённые тогдашней наукой то ли природные, то ли сверхъестественные механизмы и процессы, вновь показывается на берегу. Дорога занимает у него более полувека. Ничтожный промежуток времени с точки зрения вечного камня, многие тысячи лет назад выломанного ледником где-то поблизости от Онеги и Ладоги, и неспешно доставленного сюда…

Справедливости ради нужно отметить, что гидрологи девятнадцатого столетия высказывали ряд здравых гипотез о возможности движения как самого камня, так и берега озера (в результате понижения уровня воды в нём). Инженер Несытов публиковал смелые, но спорные заметки о магнетическом влиянии неких железных руд, притягивающих Синь-Камень к северо-восточному берегу. Тогда, однако, к единому мнению ученые не пришли.

«Владимирские губернские ведомости» — периодическое издание, в котором инженер-технолог И. Е. Несытов, состоя на должности губернского механика, в 1850-м году опубликовал заметку. В ней говорилось о магнитном притяжении, исходящем от руд в недрах плещеевских берегов и заставляющем Синь-камень двигаться.

Втоптан в грязь…

Синь-камень и сегодня лежит там, где остановился когда-то. Впрочем, специалисты отмечают: он немного отодвинулся от озера и значительно погрузился в землю. На фотографиях середины ХХ века он выше, чем сегодня: фотографируясь, на него порой взбираются десятка по два туристов. Сегодня Синий камень – не слишком обширная площадка, сантиметров на тридцать приподнятая над уровнем грунта.

Язычники недавнего прошлого ищут духовные эманации Синего камня.

Направившись на свидание с Синим камнем, помните: вы можете помешать экстрасенсам — или вам могут помешать экстрасенсы, — беспрерывно измеряющие и толкующие «энергетику» камня. Спросите, и вам расскажут: о температурной аномалии камня (якобы снег никогда не ложится на него, тает); о силовых линиях; о способности заряжать обереги и талисманы; о таинственных «ударах», ощущаемых сверхчувствительными людьми при прикосновении к камню в отдельных местах; о пульсации, сходной с сердечными сокращениями, и определяемой приборами особого рода…

Прав всё же А. С. Пушкин, говоривший: «В наши дни гораздо менее бесов и привидений. Бог знать куда девалися они». Современные ученые сложную судьбу Синего камня объяснили в деталях ещё лет пятьдесят назад. Но развеять мифы о сверхъестественной сущности этого валуна, укоренившиеся в народном сознании, им пока не удалось.

Почему-то наши соотечественники, отстояв всенощную на Пасху, или отгуляв вечер на Ивана Купалу, по-прежнему стремятся сюда, к Синему камню Плещеева Озера, одному из последних зримых и осязаемых символов дохристианской Руси…

Дивная плещеевская ряпушка

Но не камнем единым славен этот необычный водоём. Настоящее чудо Плещеева озеро – это рыбка ряпушка, некогда промысловая, после запрещённая к вылову, но ловимая почти беспрепятственно и в ресторанах Переславля-Залесского подаваемая без утайки.

Зимой ряпушка клюёт на мотыля.

Невелика рыбка, а хороша, поскольку лососёвых кровей. Водится она по многим северным водам Руси, но в Плещеевом озере некогда нагуливала беспримерный вкус, и потому подавалась к царскому столу.

Этот факт нашел отражение в геральдике: герб Переславля-Залесского – с ряпушкой! Виданное ли дело: рыбацкая слобода, не насчитывавшая и сотни дворов, населённая по большей части крестьянами, отпущенными на оброк, — и с гербом!

Старинный герб Переславля-Залесского — с ряпушками!

Впрочем, завидовать нечему… Отменные качества рыбки, которую ошибочно считали, да и сейчас считают разновидностью пресноводной сельди, позволили ей занять своё место на московских коронационных пирах ещё в ХV веке. Учёт поступлений вёлся поштучно! Так, за весь 1645-й год ко двору было поставлено ни много ни мало 33600 штук ряпушек.

Ряпушка горячего копчения — любимое блюдо династии Романовых.

А ещё через тридцать лет царь Алексей Михайлович пишет переславскому воеводе строгий наказ: обеспечить защиту плещеевской популяции рябенького сижка, сиречь ряпушки, от всякого частного вылова. К царскому столу подавать наивозможнейше крупную рыбу, а как вдруг измельчает, либо бояре станут хвастать, что и у них-де людишки полавливают в Плещеевом озере царскую рыбку, то воеводу – в опалу, старосту рыбацкого – на кол, а рыбакам – смерть.

Ряпушка холодного копчения — поистине изысканная закуска.

К сожалению, в середине XVIII века на берегу озера строится завод по выделке кож, стоки которого попадают прямиком в воду. Ряпушка мельчает, ловится хуже, и рыбаки, поделившие берег на равные сектора – каждой артели по участку – ожесточённо кидают жребий, определяя очерёдность выхода на путину. Кормить их семьи ряпушка перестаёт…

Конструкция озерной лодки мало изменилась за последнюю тысячу лет.

Тем не менее, промысел этой рыбки ведётся аж до 1960-го года. Кое-как ловят её и теперь, но царского наслаждения её сладким вкусом испытать уже, видимо, не дано никому: перевелась. Да ведь не единственно из-за вкуса потчевали ею царских гостей!

За то ещё любили переславскую рыбку, оттого её в пример гостям ставили, что никогда Переславль-Залесский не проявлял своенравия, и не пытался сбежать из-под московской опеки. Всегда верен был Переславль Москве! Потому и почёт невзрачной переславской рыбёшке – наипервейший…

Потешная флотилия

Пётр Первый, строивший на берегах Плещеева озера потешный флот, полюбил ряпушку самозабвенно и искренне, вспоминают местные старожилы. Ему было шестнадцать, когда он, в сопровождении иноземных специалистов по кораблестроению – это Франц Тиммерман, обученный математике и обращению с навигационными приборами; голландец Карстен Брандт, старый мореплаватель; мастера Корт и Класс – прибыл сюда.

Закладка потешного флота в видении художника.

Для строительства судоверфи юный царь Пётр облюбовал южный берег озера. Сваи под верфь забивали густо. Первую вколотили в податливый озёрный грунт в июле 1688-го года. Менее чем через год, весной 1689-го, уже готовили к спуску на воду три небольших парусника, а четвёртый, куда более значительный корабль, ещё строился.

Петрово увлечение потешным флотом не прошло и позже, после вынужденного перерыва на стрелецкие бунты: к сезону 1692-го года на водах Плещеева озера покачивалось до сотни судов различного водоизмещения.

Возглавлял флотилию большой фрегат, при нём – трехмачтовые тридцатипушечные красавцы «Марс» и «Анна». Флагманскую свиту составляли корабли поменьше: гребные галеры, карбасы, построенные по северному образцу, военные шлюпы, боты. Для прекрасной половины человечества имелись две яхты.

Всё лето 1692-го года посвятил молодой царь водным и сухопутным манёврам. С подачи самого Петра принято считать: рождение русского военно-морского флота состоялось в августе 1692-го года на Плещеевом озере.

Вскоре государя увлекли заботы иного масштаба. Потешная флотилия осталась стоять на приколе в Переславле-Залесском. Хранили её если не ревностно, то заботливо. Ещё бы не сберегать: Пётр побывал здесь в последний раз в 1722-м году, и по горячим следам, здесь же, в городе, издал указ. «Воеводам Переславским.  Надлежит вам беречь остатки кораблей, яхт и галеры, а буде опустите, то взыскано будет на вас и на потомках ваших, яко пренебрегших сей указ».

Ботик Петра Первого

Схематическое изображение бота «Фортуна», входившего в потешный флот юного Петра.

Страшный пожар 1783-го года, уничтоживший весь город, сжёг корабли. Уцелел лишь бот «Фортуна» — самое первое судно из построенных на озере. Бот невелик: шесть метров в длину, почти два – в ширину; восемьдесят два сантиметра – высота борта. По днищу обшит спаянными медными листами. Один парус на единственной шестиметровой мачте и четыре пушки калибром в одну третью фунта…

Тот самый ботик.

Принято считать, что бот этот сооружен не без непосредственного участия самого царя. Но учёные расходятся во мнениях: а не тот ли это ботик, что обнаружил юный Пётр при обследовании дедова имущества? Не тот ли самый, что бороздил воды, а по неопытности судоводителя – и берега Яузы и Просяного пруда?

Современная копия бота, служившего Петру Первому на Плещеевом озере.

В точности неизвестно. Тем драгоценней экспозиция музея-усадьбы, открытая к вниманию публики более двухсот лет назад, в 1803-м году. Кроме ботика, о подлинности которого до сих пор идут дебаты, все представленные в музее предметы – настоящие.

Здесь – якоря тех лет, разительно отличающиеся от современных, так называемых «адмиралтейских»; массивные рулевые приспособления, в одиночку которые не провернуть; медные блоки корабельных полиспастов; стрелковое и холодное оружие, котлы; укрепленные металлом мачты…

Музей в Веськово недавно реконструирован.

Сомнительно, чтобы сегодняшнее Плещеево озеро сумело поместить былую флотилию. Уж очень обмелело оно для фрегатов глубокой осадки и тяжелых многопушечных барков. Однако музей на горе Гремячьей (Ярославская область, Переславский район, село Веськово, местечко Ботик – вот его адрес) – стоит, и стоит в нём тот самый первый ботик, с которого началась слава русского флота.

Переславский музей железной дороги

«Ботик Петра I» — не единственный музей в Переславле-Залесском. В переславском поселке Талицы, по адресу улица Лесхозная, дом 1, расположен железнодорожный музей. Большинство его экспонатов – подвижной состав, порой очень необычный и неожиданный, но хранимый в рабочем состоянии.

Современная имитация стильного плаката раннесоветских времен. Деталь оформления музейной экспозиции.

Время от времени руководство музея демонстрирует работоспособность локомотивов и дрезин. Попасть в музей именно в такой момент – обычно 12-го июня, в день рождения музея – большая удача. Ещё интересней прокатиться на дрезине, являющей собою комфортабельный лимузин марки ЗИМ, поставленный на железнодорожную колею.

Железнодорожный ЗИМ превратил руль в тормоз, обзавелся задними фарами, украсился красной буквой «Н», что значит — «начальник». И вперёд, и назад такая машина ездила одинаково быстро.

Героиня всей экспозиции – отечественная труженица-узкоколейка. Сколько таких дорог было построено, а после исчезновения надобности в них – разобрано по всей России! Не миновала печальная участь и Переславскую узкоколейку. Развитая железнодорожная сеть приозёрного края оказалась ненужной с приходом перестройки: торфоразработки заглохли, спрос на услуги транспортников исчез.

Было время, когда узкоколейные паровозы трудились денно и нощно.

Однако нашлись неравнодушные люди,  не давшие отправить на переплавку симпатичные паровозики, называемые в народе «Кукушками». Название это пошло от схожести паровозного гудка с кукованием лесной предсказательницы. Неспособный дать густой басовитый звук, локомотив извещал о своём приближении короткими, высоковатыми – слишком высокими для того, чтоб полноправно именоваться «гудками» – звуками.

«Кукушка» — паровоз как паровоз. Только поменьше и гудок потише.

Отмечали очевидцы и схожесть парового «дыхания» «кукушек» с раскатистыми «ку-ку». А уж как необычно выглядят эти транспортные средства – без улыбки и вспомнить невозможно. Два стоящих рядом человека заслоняют машиниста, выглядывающего из окна паровозной кабины. За жестикулирующей компанией из трех человек способен спрятаться и весь паровоз…

Мотодрезина — транспорт для начальников низшего ранга.

Рассказывают, что шутники-машинисты разыгрывали целое действо, приводя в движение свои игрушечные паровозики. Кое-кто возил с собою верёвочный кнут, и, давая предупредительный свисток, высовывался наружу, громко нукал, протягивал вдоль котла плёткой. Словно взбодрившись от удара, полусонная до того момента машина вздрагивала, толкала шатуном колёса, лязгала сцепкой. Словом, трогала точь-в-точь как застоявшаяся лошадь…

В стрелочники испокон века брали грамотных. Округлая деталь с белым кругом в центре — гравитационный замок железнодорожной стрелки.

Наибольшее воодушевление посетителей этого удивительного музея вызывает ручная дрезина. Она оборудована скамейкой, собранной по типу парковой, и механическим устройством мощностью в две человечьи силы. Пока одна пара пассажиров прохлаждается на скамье, а другая вращает привод, дрезина едет. При этом у музейного экземпляра следы посиделок на скамье видны отчетливо, а вот блеска трудовых потёртостей на рукоятках не наблюдается. Парадокс…

Застоявшаяся лошадь обедает на берегу Плещеева озера.

Веськовский «Дом чайника»

Эстетическое впечатление, производимое музеем, неоднозначно.

В посёлке Веськово, по улице Петра I, в доме номер семнадцать, несколько лет назад открылся музей «Дом чайника». Начищенные бока его самоваров соперничают своим блеском с сиянием древних чайников. Их тут более сотни!

Домашняя утварь прошлого, позапрошлого и позапозапрошлого веков – самому старому экспонату перевалило за триста – вызывает у современного посетителя оторопь: как мало, оказывается, нужно человеку для организации уюта!

Главное, чем славится музей русского чаепития, это возможность потолочь воду в ступе. В самом что ни на есть буквальном смысле: во дворе музейной избы, доступная лишь посвящённым, стоит старинная ступа. В ней – пест и вода. Толки, мил человек, сколько душеньке твоей угодно! Авось, и полегчает…

Говорят, помогает от всех недомоганий — и от душевных, и от телесных.

Удивительно тёплое чувство вызывают все собранные и бережно сохраняемые чайные принадлежности: ложечки для чая, мёда, варенья; щипчики для сахара; заварочные приспособления – ситечки, полые дырчатые шарики, перфорированные пружинные ложки.

Соседство домашней утвари с таблицей Менделеева неслучайно. Кустарные способы изготовления металлической посуды обуславливали обогащение приготовляемой пищи самыми различными химическими элементами.

Поражает бронзовый чайник полутораведёрной вместимости. Его зовут «солдатским» или «артельным». Если учесть, что стандартная солдатская кружка наполняется тремястами миллилитрами жидкости, то содержимого этого чайника хватило бы на пятьдесят человек – а это вполне боеспособное подразделение…

В «Доме чайников» медные котлы соседствуют с полевыми телефонами, угольные утюги — с арифмометром «Феликс», а когнитивный диссонанс — с духотой, порождаемой традиционно глухими окнами с миниатюрными форточками.

Кроме «солдатского», есть и «морской» чайник. Он мало чем отличается от обычного, однако сделан так, чтоб ни при какой качке не опрокинуться, не слететь с корабельной плиты. Для этого «по экватору» опоясывает его изрядная кайма: она-то и служит фиксатором чайника в конфорках.

Попытка изготовления гибрида из чайника и самовара, надо признать, оказалась удачной. Такое водогрейное устройство разделено на два отсека: в одном – горячая вода, в другом – угли. Вскипятить воду таким образом – проблематично, зато поддерживать её весьма горячей можно сколь угодно долго.

Умельцы разделяли нутро чайника и для экономии посуды: если в одной половине греть воду, то в другой можно одновременно с этим наварить супу. Очень удобно в пути – и котелка можно не иметь! И почему глупые туристы в таких случаях отказываются именно от чайника, предпочитая оставить себе котелок – непонятно…

Местный «кулибин», побывав в музее одним из первых, расчувствовался и подарил заведению чайник собственного изготовления. Естественно, с секретом. Внутри у обычного с виду чайника размещен полноценный… самогонный аппарат. Можно ли с его помощью напиться чаю? «Никто не пробовал», — отвечают смотрители.

Резной шкафчик с открытыми полками ранее принадлежал зажиточному семейству.

Бесконечно разнообразие заварочных чайников. Медные и фарфоровые, старинные и современные – они кажутся бессмысленными нам, давно привыкшим заваривать чай непосредственно в чашке. Но после музея – кто откажется переиначить домашние чаепитие, оснастив его, по крайней мере, изящным заварочным чайником, а лучше – и самоваром тоже?

Покидая музей, посетитель испытывает чувство безотчетного облегчения…

Раритетный …утюг

Улыбаясь, выходят посетители из избушки, уставленной чайниками. И направляются в… музей утюга (улица Советская, дом 11).

Деревянная клеть, каменное подклетье — такова традиционная архитектура русского городского дома.

Утюг – жемчужина выставочного искусства. Казалось бы, ну что можно увидеть в таком музее? Подумаешь, куском нагретого так либо сяк железа елозили по стираным тряпкам, превращая их в наряды…

Что из того, что среди ста семидесяти моделей, представленных в музее, один утюг застал крепостное право; большинство оснащены дымоходами, поскольку разогревались углями; а утюжок для кружев аристократически высок и строен?

Он не низок, не высок — утюжок!

Любопытно, конечно, взглянуть и на утюг в форме льва, и на утюг в форме дельфина. Поучительно сравнить между собой самый тяжелый утюг коллекции (около десяти килограммов веса), и самый лёгонький, в десять граммов всего-то… Игрушечный, разумеется. Веселые смотрительницы музея убеждают, что средства наглаживать шнурки перед выходом лучше этого утюжка – не сыскать в целом свете!

Утюговый спецназ. Функции и технологии строго секретны!

Не только угли да электричество греют утюги. В музее имеется модель – разумеется, иностранная – утюга, разогревающегося за счет сжигания в нём спирта. Такой утюг, вне всяких сомнений, на территории России прижиться не мог – и не прижился. Зато газовый утюг – работал. Но только в пределах прачечных и им подобных заведений: в домашнем хозяйстве столь громоздкое и откровенно небезопасное устройство никому не нужно.

Любовный утюг

Кроме чугунных, тяготеющих к заплывам в сторону села Кукуева, гладящих предметов, на полках и в витринах музея притаились особые утюги, призванные вместо выполнения основной функции и факультативной колки орехов, служить доказательством… любовной страсти. Как это?

Может ли утюг быть произведением искусства? Может!

Русская женщина, как известно, что коня на скаку носом в землю уткнёт, что горящую избу по брёвнышку раскатит и не улыбнётся. Но ведь любовь к ней нужно как-то доказывать? В недрах народа родился принцип: «Бьёт – значит любит».

Есть на свете люди, которые десятилетиями не брали утюга в руки. Желающим музей предлагает попрактиковаться!

И всё бы хорошо, всё бы ладно – да ведь опасно бить женщину, которая коня – кулаком в ухо, прямо с маху, с разворота на колени ставит; а уже если изба срубом за юбку зацепилась – успей в окно выпрыгнуть…

Кот и утюг — братья навек! И тот, и другой предназначены для глажения.

В общем, затеяли недальновидные русские мужики утюгами жён бить. А те взяли, и нашили утюгов тряпичных! Так и повелось: она его – скалкой, он её – утюгом. Вот только скалки – сплошь и рядом дубовые, музей ремёсел по улице Советской, дом 14-б, не даст соврать. Нет в музее ни одной шитой скалки! А шитые утюги – имеются…

Так что не только силушкой не обижена русская женщина, но и разумом одарена без скупости.

Все начиналось девять веков назад…

Добрые граждане Переславля-Залесского кормят птиц.

Молодость Переславля-Залесского пришлась на XII век. Город начинал строиться на пустом месте: стоявший неподалеку Клещин городок – сам по себе старинный, и к концу XI века отчего-то почти опустевший, – и расположенный поодаль от него Никитский монастырь являли собой в ту пору отдельные поселения.

Архитектура собора свободна от изысков и полна благолепия.

Первый камень в основание Спасо-Преображенского собора, доныне стоящего на Красной площади города и успешно окормляющего разношерстную паству, заложил в 1152-м году будто бы сам Юрий Долгорукий.

Одухотворённая красота храма радует жителей и гостей Переславля-Залесского без малого 900 лет.

Безупречно построенный, храм не просто устоял под натиском времени, но и являет собой эталон сохранности. Он, конечно, врос в землю почти на метр, но стройности и величественности не утратил. Решённый, как теперь говорят, в крупных архитектурных формах, он не выглядит архаичным, хотя и старомоден.

Интерьер собора не всегда был таким бедным.

Храм почти не украшен снаружи и безжалостно ободран внутри. Эти потери – следы деятельности историков позапрошлого века. Вывезенная отсюда икона работы Феофана Грека и фрагмент фрески, удивительно реалистичной и одухотворённой, сберегаются в музеях Москвы. В Оружейной Палате Кремля хранится и дар Юрия Долгорукого Спасо-Преображенскому храму: серебряный потир – чаша на высокой ножке.

Икона Преображения Господня написана в 1403-м году предположительно Феофаном Греком. Вывезена из Переславля-Залесского, хранится в Москве.

Возводили храм русские зодчие с учётом западной – «романской», как тогда говорили – моды. Узкие высокие окна, неширокая декоративная полоска поверху… Совсем рядом с храмом поднялся и княжеский дворец, деревянные терема которого соединялись с церковью крытым подвесным переходом.

В этом храме крестились, венчались и отпевались представителя княжеского рода, давшего Руси множество героев. Здесь был рукоположен Сергий Радонежский. Здесь находятся погребальные склепы, ещё ждущие исследователей…

От деревянного княжеского дворца зримых следов не осталось – теперь здесь городская площадь. Известно, что в нем родился Александр Невский. Найдено немало бытовых предметов  при раскопках на месте дворца. Внимательно вычитано «Моление Даниила Заточника», содержавшегося в дворцовой темнице, но… достоверных описаний нет.

Никитский монастырь

Между Переславлем-Залесским и стенами Никитского монастыря – поле и кладбище. Современный адрес недвусмысленно сообщает об изначальной обособленности скита: Переславский район, Никитская слобода, улица Запрудная, 20.

Строения Никитского монастыря сказочно красивы.

По мнению некоторых историков, это самый старый из российских монастырей. Честь его основания приписывается князю Борису, сыну Владимира Красного Солнышка. Год заложения – 1010-й. Таким образом, стародавнему месту отрешения от юдолей земных перевалило за тысячу лет…

Назван монастырь по имени константинопольского святого Никиты. Однако почитается и первый переславский святой, Никита-столпник, инок этого монастыря в домонгольское время. Предания сохранили биографию подвижника.

Служил он мытарем, или сборщиком налогов и даней. Был крут характером, безжалостен – но и вороват, жаден. Лихоимствовал по мере возможности, а княжескую службу правил сверхстрого, оттого в опалу не попал. Неправедно нажил, по убеждению современников, немалые средства. Выгодно женившись, стал собственником прибыльного имения. Словом, жизнь удалась!

От Никитского монастыря до Плещеева озера — рукой подать.

Так длилось до поры — до времени. Однажды Никиту – а он, проникшись в церкви благодатью любви к ближнему, решил дать пир друзьям – позвала встревоженная жена: в котле, варившем мясо, ей привиделись человеческие останки; головы, немо кричащие в бурлящей крови. Никита взглянул в котел и ужаснулся: супруга не обманула его. В одночасье он бросил всё и тут же явился в монастырь с просьбой о постриге.

Игумен дал неофиту строгое послушание: три дня исповедоваться каждому входящему в монастырские ворота. Никита счёл задание недостаточным. Выполнив его, он усугубил свою жизнь пуще наказанного: сбросил одежды, лёг в болотной траве и предал тело кровососущим насекомым.

В зарослях водных растений привольно птицам, но не людям. Река Трубеж в черте Переславль-Залесского.

Постригшись в монахи, Никита не оставлял самоистязаний. Надел на себя вериги, на голове стал носить каменную шапку. Дни и ночи проводил в молитве, стоя на дне им же выкопанного колодца, и перемежая обращения к Господу трудами по углублению ямы. Небезуспешно и совершенно бескорыстно – в отличие от прежних времён – пытался врачевать. Ему удалось помочь князю Михаилу Черниговскому.

Однако вкусить признания ему не довелось. Лихие люди, частью – его собственные родственники, не поверили, что нажитые богатства бывший мытарь пожертвовал обители. В ночь на 24-е мая 1186-го года они схватили монаха; предполагая драгоценное серебро, сорвали с него оковы; убив преподобного, бежали.

Вериги святого Никиты Столпника.

Выяснилось, что цепи и кресты – из простого железа. Их серебряный блеск – следствие постоянного трения о тело трудолюбивого инока.

Раздосадованные злодеи швырнули реликвии в реку. Однако вериги не утонули, а божьим провидением приплыли, точно гонимые ветром древеса, в Ярославль.

Иван Грозный, чувствуя сродство душ и сходство характеров, чрезвычайно почитал Никиту Столпника. При царе Иване монастырь достиг подлинного расцвета – и с той поры слава обители только растёт.

Вместо заключения

Камни на берегах Плещеева озера разноцветны.

Пробыв здесь недолго и успев повидать немногое, мы покидаем берега Плещеева озера. Мы едва прикоснулись к тайнам Синего камня; услышали малую толику легенд Переславля-Залесского. Множество загадок ещё ждет исследователей плещеевской старины. Множество открытий поджидает историков в будущем… Быть может, и нас – в следующий приезд.

 

 

Оставить свой комментарий

error: Content is protected !!