Сокровища нации. «Алмазный фонд» России

        31 Октябрь 2018              Прокомментировать

Алмазный фонд России — не только выставка драгоценностей, но и место кропотливой работы исследователей.

Сокровища Алмазного фонда России открыты для всех. Экспозиция постоянно действующей выставки велика и всеохватна — хотя вниманию публики представлена лишь часть накоплений фонда. Присмотримся к нескольким экспонатам…

Герой одной нетолстой книжки, собираясь на уикенд во Владимирскую область и разыскивая Курский вокзал, сетовал, что Кремля-то московского он, невзирая на все попытки – не слишком, заметим прямо, настойчивые, – не видел…

Автор поэмы, понимая невозможность подобного географического невежества, все-таки показал мятущемуся герою звезды кремлевских башен и зубцы кремлевских стен, но слишком быстро, мельком, на бегу.

Мы не станем уподобляться персонажу, навеки заблудшему в маршрутах и расписаниях пригородных электропоездов. Мы отправимся прямым ходом – в Кремль!

Ворота Спасской башни, столь привычные нам по фильмам, открываются не для всякого. Туристы чаще всего попадают в Кремль через Кутафью и Троицкую башни.

Купим билеты, войдем…

Выставка Алмазного фонда России располагается в Оружейной палате Московского кремля (№4 на плане).

Каждый камень, уложенный на небольшом, в общем-то, пространстве, ограниченном зубчатыми стенами, дышит историей. Гранитные мостовые не раз были обагрены кровью. Белокаменная кладка, оставленная в память о седой старине – свидетельница жестоких пожаров и кровопролитных войн.

В Кремле интересно везде, но мы свернем направо и дойдем до Оружейной палаты, в которой вот уже более пятидесяти лет работает постоянно действующая выставка: «Алмазный фонд».

Сорок лет назад билет в Алмазный фонд стоил всего полтора рубля…

 

История возникновения собрания драгоценностей, принадлежавших императорской фамилии, восходит к Петру Великому. Его распоряжением, датированным 1719-м годом, создается «Бриллиантовая комната» — хранилище атрибутов и регалий царской власти, многочисленных орденов, женских ювелирных украшений.

Имущество «Бриллиантовой комнаты» всегда считалось государственной собственностью, и выдавалось строго под отчет, по описи, на период торжеств либо поездок. Строгий порядок царил лишь до революции 1917-го года. С приходом новой власти положение дел изменилось.

Каждый из советских правителей считал своим долгом перетрясти сокровищницу нации. Многие потери невосполнимы. Некоторые утраты удалось предотвратить. Известно, к примеру, о запальчивом желании Н.С. Хрущева облагодетельствовать некое развивающееся государство, вставшее на социалистический путь развития, бесценной Шапкой Мономаха. Отличился и Л.И.Брежнев, распорядившийся одарить просоветски настроенного гостя бриллиантовым орденским знаком.

Сокровищами, тем не менее, Алмазный фонд полон. К старинным образцам ювелирного искусства прибавляются лучшие изделия современных мастеров. И если старые короны, диадемы, подвески поражают великолепием торжественности, то на новые произведения можно смотреть часами, утопая в наслаждении любованием и теряясь в собственных ассоциациях.

Очень интересны и природные раритеты: самородки золота и платины, алмазы. Проявите себя как вежливый, уважительный и нежадный гость – и вам, быть может, разрешат взять в руку (рукав должен быть закатан) пригоршню крупных алмазов. Каждый из них – драгоценен. А в ладони легко умещается целое состояние…

Впечатления таковы: не слишком тяжелые камушки, прохладные, немного скользкие – будто мыльные. Никакого ощущения чуда! Между прочим, алмазы хорошо горят, шлака и золы не оставляют. Топить печку алмазами было бы очень удобно. Не сказать, правда, что выгодно…

Астрофизики утверждают, что где-то во Вселенной есть планеты, чуть ли не целиком состоящие из кристаллического углерода.

Значимость драгоценных металлов и камней – не только в их редкости да самоцветности. То, что они ценились и сохранялись издревле, придает любованию ими особый окрас. Прикоснуться к истории; воочию увидеть то, что наблюдали наши с вами предки, говорившие непохоже, одевавшиеся непохоже, евшие и пившие не то и не так, но, тем не менее, ценившие то же, что и мы ценим – такая возможность порождает особенный трепет в душе.

Люди прошлого – это и есть мы сами, только в новой обстановке. А предметы прошлого – и есть то самое связующее звено, что лучше любой исторической теории доказывает: мы – не безродные иваны, родства не помнящие, родины не знающие!

«Аллаха перст» окровавлённый…

Есть в Алмазном фонде экспонаты особой ценности. История крупного продолговатого алмаза, испещренного гравировками, подтверждает старую истину: чем выше стоимость безделушки, тем больше крови за неё – и на неё – проливается.

Вместо огранки огромного алмаза его древние владетели решили оставить на камне свои автографы.

Восемнадцатиграммовый кусок прозрачного спрессованного углерода желтоватого оттенка попал в Россию как материализованное признание вины и просьба о прощении за убийство Александра Грибоедова, выполнявшего дипломатическую миссию в Тегеране.

Злоключения этого камня начались в Индии, где четыре века назад он был найден на берегах реки, носящей имя Кришны. По индийским стандартам тех лет форма драгоценной находки представлялась совсем неканонической. Никакой симметрии, никаких шести, восьми либо двенадцати граней, свойственных алмазу от природы, и, по традиции, лишь слегка подправляемых староиндийскими гранильщиками.

Желтоватый цвет камня – он, кстати, наиболее част у алмазов – и вовсе признавался порочным. Словом, долго не чинясь, алмаз индийцы продали.

Новый хозяин истово веровал. Он нарек камень «Перстом Аллаха», и, применившись к круглой дате, начертал на его грани: «Бурхан» (имя) «Второй» (порядковый номер среди владетельных Бурханов) «Низами-шах» (то есть «Владыка Порядка»), 1000-й год.

По христианскому летосчислению шел 1591 год. Экскурсоводы, слыша обязательные вопросы публики, обычно пожимают плечами: действительно, как в ту пору можно было процарапать поверхность минерала, известного своей непревзойденной природной твердостью?

Способ, между тем, прост. На поверхность камня наносится воск. И жир, и воск прекрасно ложатся на алмаз – кстати сказать, на этом его свойстве основан один из способов определения подлинности камня. Жировая риска на настоящем алмазе – сплошная, а на подделке – всегда пунктирная.

По воску наносится надпись. После металлической иглой, время от времени обмакиваемой в смесь алмазной пыли и масла, предпринимается проба процарапывания линии. Со временем, после множества попыток, остается след. Так появляются буквы…

Особого согласия между мусульманами тех лет не было. Вскоре на Бурхана напал один из Тимуридов, внук Бабура, основателя империи Великих Моголов. Алмаз сменил хозяина.

Шах Акбар, так звали агрессора, вглядываясь в мерцание граней камня, черпал вдохновение для прогрессивных нововведений. Он даже синтезировал религию, объединявшую в себе признаки ислама, индуизма и некоторых других, менее распространенных верований. Это помогло шаху расширить пределы своих территорий.

В знак благодарности за удачные идеи шах Акбар сделал Перст Аллаха династической регалией, символом родовой власти.

В шахской сокровищнице камень покоился недолго: внук Акбара, Джихан-шах, человек крайне неспокойный, по стечению обстоятельств увлеченный гранением самоцветов, вздумал возобладать святыней. Он бросился воевать с собственным отцом, зарезал родного брата, а вместе с ним и прочих возможных наследников престола; и таки взгромоздился на трон.

К концу его жизни возмущенные подданные заточили своего повелителя в темницу, однако Индия стараниями Джихан-шаха обогатилась оросительными каналами в Пенджабе, мавзолеем Тадж-Махал, по справедливости признаваемым одним из красивейших сооружений на свете, а также англо-индийскими торговыми предприятиями.

Камень, к тому моменту именовавшийся кратко: «Шах», тоже прибавил в выразительности и обаянии. Отполированные Джихан-шахом грани заблистали, а на одну из них нанесли арабскую вязь. И хотя содержание надписи вполне коррелирует с большинством надписей, оставленных на исторических объектах (вечное «Здесь был Вася»), нельзя не отметить красоты искусно вырезанных символов.

По мнению художника, фон цвета запекшейся крови наиболее уместен для этого алмаза.

Так случается нечасто, но тривиальное «Сын Джихангир-Шаха Джихан-Шах» украсило драгоценность, составив контраст прихотливых изгибов арабской письменности грубоватой природной простоте камня.

В семнадцатом веке алмаз Шах впервые попал в поле зрения европейцев. Восторженный восточной роскошью французский путешественник и купец Жан Батист Тавернье описал в своем дневнике знаменитый «Павлиний трон», на котором восседали Великие Моголы. Упоминал он и продолговатый алмаз, украшенный надписями и бороздкой, пригодной для обвязки шелковой нитью. Этот алмаз, писал Тавернье, мастера укрепили так, чтобы он всегда оставался в поле зрения сидящего на троне…

В первой половине восемнадцатого века иранец Надир-шах, вдохновленный собственной алчностью и волнительными слухами о несметности накопленных в Индии богатств, предпринимает победоносный поход на Дели.

Для вывоза одних только драгоценностей Надир-шаху понадобилось шестьдесят сундуков. Добыча попроще – но тоже не кухонная утварь – втиснулась в два десятка вьюков. А для транспортировки Павлиньего Трона понадобилось восемь верблюдов…

Невозможно пребывать счастливым обладателем огромного алмаза, и жить при этом долго. Ровно через десять лет Надир-шаха, не успевшего досыта налюбоваться драгоценным камнем, режут. На иранский престол восходят отъявленные негодяи, преступная чернь, рвущаяся в аристократический свет. Когда, наконец, одному из них везёт задержаться на троне дольше, чем до первого похмелья, он на радостях приказывает сделать ещё одну надпись на Персте Аллаха.

Владыка Каджар Фатх-Али-Шах Султан не оригинален: он, как и его предшественники, пишет на камне свое имя и год (который соответствует 1824-му лету от Р.Х.) Как и его предшественники, совершившие подобное святотатство, властитель Персии ввергается в полымя страстей. Иран, по результатам последней войны, остается должен России двадцать миллионов рублей серебром.

Александр Грибоедов — русский посланник, писатель по роду деятельности, увлеченный композитор и дипломат по долгу службы, принимает активное участие в составлении итогового договора. Местное население, поднятое духовенством, бунтует. Русский дипломат погибает. Над Ираном сгущаются тучи новых потерь…

И тогда шах отправляет одного из своих сыновей, человека умного и обходительного – при этом повесу и гуляку – к русскому царю. Окруженный восточной роскошью, Хозрев-Мирза караваном едет в Петербург, где, помимо прочих подарков, преподносит Николаю Первому драгоценный алмаз. Отныне желтоватый Перст аллаха, носящий короткое и всеобъемлющее имя «Шах», поселяется в России…

Благосклонно настроенный император принимает драгоценное подношение, прощает персидскую задолженность и позволяет гостю поближе познакомиться с достопримечательностями Северной Пальмиры.

Истово преданный дипломатическим принципам, Хозрев-Мирза очаровывает двор, изобретательно веселится, но, заразившись неприличной болезнью, уезжает восвояси. Через пять лет ему, как одному из претендентов на освободившийся персидский престол, выкалывают глаза. По мнению экзекуторов, тому, кто видел самое прекрасное зрелище на свете – алмаз по имени Шах – уже не к чему стремиться…

Красота алмаза «Шах» несколько переоценена.

На этом кровавые страницы истории алмаза Шах оканчиваются. Российский период его существования ознаменовывается вниманием ученых, а не захватчиков.

Алмаз «Орлов»

История алмаза «Орлов» ненамного короче и спокойнее. Найденный в копях Голконды, камень имел, по преданию, первоначальную массу чуть менее ста граммов. Привередливый Джихан-шах дважды отдавал его в огранку, и в конечном итоге вес камня уменьшился более чем вдвое. Однако холодного, прозрачного бледно-голубого цвета алмаза не испортило.

Рассматривая немудрящий рисунок огранки, нетрудно понять возмущение властителя.

После первой огранки, гласят предания, Джихан-шах так рассердился на мастера, что вместо уплаты за работу ограбил его до нитки. Вторая огранка, призванная скрыть несовершенство природной формы и огрехи первого гранильщика, велась так называемой «индийской розой», при которой основание камня остается нетронутым, а каждый поясок купола складывается из равнобедренных треугольников.

Надир-шах, прозванный «проклятьем Великих Моголов», вмонтировал алмаз, получивший имя «Дерианур», то есть «Море света», в свой трон.

Англичане камень из тронного гнезда выковыряли, и во второй половине восемнадцатого века продали самоцвет в Амстердам. Так у бриллианта старинной огранки появляется второе имя – «Амстердам».

В Голландии драгоценность не задерживается. Алмаз покупает Григорий Сафрас, чтобы перепродать ювелиру российского императорского двора Ивану Лазареву.

«Лазарев» — третье имя камня. Придворный мастер – тогда еще не граф и даже не дворянин – Иван Лазаревич Лазарев терпеливо выжидает: ему известны нравы двора, он знает, что такое приобретение не оставит равнодушными вельмож. И точно!

В 1773-м году, примерно через год после переезда алмаза «Дерианур-Амстердам-Лазарев» в Россию, императрица Екатерина Вторая одаряет своего фаворита, графа Григория Орлова, парадным камзолом. Предвосхищая современные традиции украшательства предметов обихода, она заставляет портных обшивать камзол таким количеством бриллиантов, что стоимость пиджачка с удлиненными полами превышает миллион рублей…

Алмаз «Орлов» стал элементом символа государственной власти.

Григорий стремится отдарить царицу достойно. Лазарев уступает ему недавно приобретенный камень за 400 тысяч рублей. Императрица поражена красотой полученного бриллианта! Вскоре ему находится место на золотом скипетре, увенчанном двуглавым российским орлом (заменяемым, при необходимости, на одноглавого польского орла).

Есть, однако, и другая, менее романтичная версия обретения российской короной столь крупного и дорогого бриллианта. Предполагается, что покупка камня была профинансирована двором, но, из опасения прослыть транжирой, императрица разыграла целый спектакль с появлением этого алмаза в регалиях российских монархов.

Екатерининские регалии императрицы и Малая императорская корона.

Так или иначе, но с тех пор три разноцветных камня символизируют российский триколор: в навершии державы – густо-синий сапфир; в скипетре – белоснежно сверкающий алмаз; в короне – алая шпинель.

Плоский портретный алмаз

С исторической точки зрения, мода на алмазы поразила Россию не так давно, около пятисот лет назад. Бесцветный, а чаще желтоватый камушек слишком невзрачен в натуральном, природном виде – даже если предстает вниманию наблюдателя в виде правильно сформированного кристалла.

К тому же он чересчур тверд, чтобы шлифовать из него округлые (по тогдашней прихоти) украшения. К тому же обточенный каплей или шариком, алмаз не обретает бриллиантового блеска, а делается похожим на стеклышко…

Радужные всполохи преломлённого светового луча — главное эстетическое достоинство бриллианта.

По прошествии трех столетий увлечения световой игрой бриллиантовых граней, к придворным ювелирам пришло ощущение возможности нетрадиционного использования алмаза. К чему ему сверкать самому по себе, этому камню? Пусть подчеркивает блистательность всего российского двора и его императорской фамилии!

Идея амбициозная, но как её выполнить? Решение было гениальным: алмаз, слегка ограненный по краям, должен сыграть роль покровного стекла на живописном портрете императора, послужить защитой, и обеспечить сияние державных красок. Обрамление? Золотое, конечно!

История плоского портретного алмаза не столько сложна, сколько романтична.

Так родился на свет браслет с миниатюрным портретом Александра Первого. Созданный в характерном готическом стиле, украшенный самоцветами, скрывающий недостатки камня толстым слоем золотой оправы, браслет-сантиман стал фамильной драгоценностью императорского дома Романовых.

Не следует, однако, думать, что вдохновителем ювелирного рвения являлся сам Александр. В истории появления камня без романтики не обошлось…

В 1771-м году Москву поразила чума. Редкая гостья в России (горячая баня способствовала избавлению от вшей – главных переносчиц чумы), болезнь на сей раз набрала силу, и стала выкашивать москвичей тысячами. В народе, как водится при таких эпидемиях, стали подниматься панические настроения. Врачи объявлялись вредителями, духовенство – предателями. Начался бунт.

Московский архиепископ Амвросий, сознавая пагубность народных скоплений во время эпидемии чумы, распорядился удалить икону Божьей матери с ворот Китай-города. За что и поплатился…

У властей опустились руки, и градоначальники покинули город. Счет жертв перевалил за пятьдесят шесть тысяч…

Для императрицы Екатерины Второй эпидемия чумы и разразившийся чумной бунт оказались удобным поводом, чтоб избавиться от поднадоевшего фаворита. Громогласный и, как теперь говорят, экстравертный Григорий Орлов стал её тяготить… Что может быть почетней, нежели смерть за отечество, да ещё и во время борьбы за народное благо?

Некогда любимый Гри-Гри срочно командируется в самое логово черной смерти. В Петербурге тайно готовят заупокойные службы по долженствовавшему почить в бозе посланнику…

Но граф Орлов – человек решительный и деятельный. Истребовав себе особых полномочий, собрав немалую, до десяти тысяч человек, свиту из врачей и верных людей, мобилизовав четыре полка лейб-гвардии, он примчался в белокаменную столицу, разместился в доме генерал-поручика П. Д. Еропкина (ул. Остоженка, 38)…

Штаб борьбы с эпидемией чумы 1771-го года располагался в этом здании.

…и без промедления взялся за дело.

Вся Москва была разбита Еропкиным на отдельные санитарные участки. В каждом участке главенствовал назначенный Орловым врач. В наскоро приспособленных помещениях спешно обустраивались больницы. Изолированные от соседних строений дома занимались под карантины.

Одновременно усилилась полицейская служба: мародеры бесчинствовали, разграбляя покинутые на время эпидемии жилища, и начисто обчищая дома, жильцы которых вымерли… Решением Орлова дозволялась казнь грабителей на месте преступления, без суда и следствия. Кроме того, контроль за перемещением вещей и товаров сделался строгим и непредвзятым. Ничто из скарба, способное переносить возбудителей заболевания, не должно было покидать Москвы!

Имея доступ к государственной казне, Григорий Григорьевич ввел меры экономического регулирования.  Всякий обратившийся в больницу по прохождению курса лечения получал вознаграждение – пять рублей, если холост, или десять, если женат.

Платил Орлов и за доносительство: 10 рублей получал тот, кто раскрывал место пребывания таящегося больного; 20 платили за указание на торговца «чумным» имуществом. В условиях, когда корова стоила от 2-х до 4-х рублей, лошадь – от 7-ми до 10-ти целковых, а рубаха со штанами оценивалась вдесятеро дороже пуда соли и обходилась покупателю в 40 копеек, материальные стимулы Орлова работали.

Жесткие меры возымели действие. Эпидемия быстро пошла на спад и в короткие сроки сошла на нет, хотя отдельные всплески заболеваемости чумой продолжались ещё года два.

В Петербург Орлов вернулся с триумфом. В его честь строится арка в Царскосельском саду, чеканится памятная медаль.

Медная настольная медаль, прославляющая героизм Григория Орлова, победителя чумы.

Императрица дарует графу свой портрет (это – вид государственной награды), написанный в миниатюре, оправленный в золото и крытый отполированным алмазом, купленным у банкира Фридрикса за одиннадцать с половиной тысяч рублей…

Граф с благодарностью принимает жалованный портрет, но опала есть опала: вскоре ему приходится вновь покинуть Петербург и отправиться на переговоры с турками. Несколько позже он получает титул князя, сопровождаемый, однако, поражением в правах: проживать в стольных городах империи запрещается, жалованный портрет императрицы предписывается вернуть.

Своевольный Орлов освободил миниатюру от драгоценных украшений, и… оставил картину себе. Плоский же бриллиант, в числе иных сокровищ, в казну вернулся, где попал на хранение в Бриллиантовую комнату.

Императрице, как и всякой женщине, лестно и такое внимание к себе, и такая память о былых страстях… Поэтому никаких санкций за нарушение указа не последовало.

Царский вензель Николая Первого — это буква «Н», стоящая на римской единице и увенчанная императорской короной.

Лишь Николай Первый решился использовать камень, ставший немым свидетелем любовной драмы. Отныне и вовеки плоский алмаз размером в семь с половиной квадратных сантиметров и весом в двадцать пять карат занимает свое место на браслете, над портретом императора Александра.

Алмазы нашего времени

Однако далеко не все бриллианты Алмазного Фонда связаны с лицами императорской фамилии либо их придворными. Большинство алмазов поступило на хранение уже в советское время, и эти камни – отечественные, наши.

Алмаз – не слишком редкий минерал, хоть и встречается на Земле далеко не везде. Специалисты утверждают, что собственники природных алмазов, дабы удержать цены на высоком уровне, три четверти добытых камней держат в резерве, не выпускают на рынок.

Необработанные алмазы глубокого впечатления не производят.

Производители искусственных алмазов, в последнее время достигшие исключительно высокого уровня в изготовлении сверкающих кристаллов, лишь посмеиваются, слыша уверения добытчиков и непревзойденности качеств природного камня. Даже случайные метеориты, на космических скоростях врезающиеся в Землю, могут помогать синтезу настоящих алмазов – что уж говорить о возможностях современной лабораторной и промышленной техники.

Алмазами, добытыми за год во всем мире, можно наполнить кузов пятитонного самосвала. Поэтому ведерко-другое крупных и чистых бриллиантов, за несколько десятилетий попавших в Алмазный Фонд, погоды не делает и к колебаниям цен не ведет.

Наши алмазы – это, в основном, якутские самоцветы. Древние жители этого необъятного северного края звали алмаз «огнистым камнем», и сторонились его. Осколок кристаллического углерода, лежащий на дне неглубокой реки, сверкает в лучах солнечного света. В старину якутам казалось, что это – блеск божьего глаза…

Крупнейший якутский алмаз, добытый в советскую эпоху.

Возможно, именно поэтому месторождения алмазов в Якутии спокойно дожидались своего часа – аж до середины прошлого века. И хотя кимберлитовые трубки российского севера пока не награждали искателей такими алмазами, как Куллинан (первоначально – 3106 карат, или 621 грамм), крупных кристаллов найдено немало. Самый большой – алмаз, названный в честь 26-го съезда КПСС. Он лимонно-желтого цвета, величиной с куриное яйцо. В нем 342 карата.

Золото Алмазного фонда

Не алмазами едиными славен Алмазный фонд. Здесь хранятся и иные драгоценности природного происхождения: самородки благородных металлов. Причудливая форма золотых, серебряных и платиновых образований вызывает удивление и внушает почтение… Сколько же лет понадобилось природе, чтобы собрать по крупице, а после, при участии не до конца понятных нам процессов, соединить воедино эти элементы?

Природа — прекрасный скульптор. Образ, воплощенный в самородке, намекает на адские недра — родину золота.

Самый интересный из экспонатов такого рода – золотой самородок «Мефистофель». Найденный, он озадачил недоверчивых геологов: возможно ли такое человекоподобие без участия самого человека?

Однако проведенная экспертиза показала: рука мастера не прикасалась к поверхности металла. Таким самородок создала сама природа!

Освещаемый ярко, он блистает тускловатым сиянием природного золота на бархатной поверхности музейной витрины. Его профиль зловещ, он – иллюстрация к знаменитым словам: «Сатана там правит бал, люди гибнут за металл…»

Есть в Алмазном фонде самородки и покрупнее. Масса «Большого треугольника» превышает тридцать шесть килограммов! Найден он давно, в 1842-м году, крепостным рабочим Никифором Сюткиным.

Самородок, подаривший богатство и свободу простому старателю.

И хотя досужая молва приписывает старательское счастье простой удаче, не стоит верить россказням, что вот копнул-де семнадцатилетний парнишка где вздумалось, а ему – бац! И награда с небес! То есть из-под земли…

На самом деле находке предшествовал долгий и кропотливый труд. За двадцать лет эксплуатации Царево-Александровские и Царево-Николаевские прииски, что на Урале, под Миассом, дали более шести с половиной тонн золота. Старатели, в числе которых работал и Никифор Сюткин, тщательно перелопачивали глину, трехметровым слоем покоившуюся на прочном диоритовом основании.

Золото встречалось работникам в виде россыпей металлических крупинок, так называемого золотого песка, где побогаче – до трехсот граммов полезного ископаемого на полторы тонны пустой породы, а где и победнее – всего пятьдесят граммов металла на то же количество глины.

Прииск, собственно, уже считался почти исчерпанным. Все разведочные работы завершились несколько лет назад, оставалось выбрать лишь то золото, которое «дорожками» лежало по диоритовому слою. Одна из таких золотоносных дорожек вела под фабричное здание, причем содержание золота в породе росло тем сильнее, чем ближе оказывался угол строения…

По молодости лет Никифор Сюткин испытывал настоящий охотничий азарт. А ну как удастся выкопать самородок фунта на два? Сказывают, ребятами таких добыто десятка два. Награда светит немалая… Да и от товарищей по старательскому труду – уважение. Ибо какой же ты золотодобытчик, ежели тебе удачи нет? Недобычливому лучше вообще иной работы поискать, ведь, неровён час, всем удачу собьет…

Все шло у Никифора как и должно, да вот незадача: большой камень из глины выглянул. Угол острый, и не вывернуть: плотно сидит, придавлен… Придется окапывать и откапывать. А что делать? Уж такое ремесло – подневольному выбирать не приходится.

Семнадцатилетний паренек нехотя взялся за лопату. Мороки не оберешься… Добро, если под камнем хоть немного золотого песку окажется!

Мытое в лотках золото обычно попадает к старателю в виде песчинок, чешуек и небольших самородков.

Спрессованная глина поддавалась плохо. Камень, острым углом торчавший в траншею, мешал развернуться. Эх, рубануть бы по нему каелком! Да нету такого инструмента, чтоб диорит крошить. А лопатой попробовать – только железо попортить, ещё вычтут из и без того копеечного вознаграждения.

Никишка бросил свернутый армяк наземь, встал на колени, и, с усилием налегая на рукоятку, стал подрывать зловредный камень. Бугристый рельеф валуна выступил из глины. Несколько раз лопата деранула по крошащейся каменной корке. Снизу подрывать хватит, решил старатель, теперь пора сверху землю обрушить…

Никифор привстал, косо замахнулся и вогнал штык лопаты в неподатливую твердь. Отколупнул малость… Ещё маленько… Ещё, и ещё. Так, теперь счистить глину с самого камня, и можно звать подмогу: самому такую махину не выворотить.

Молодой старатель с силой провел лопатой по поверхности камня, но ожидаемого скрежета и звона не услышал. Что ж такое? Неужели…

Бросился Никишка на колени и аккуратно, щепочкой поскреб поверхность валуна. Желтизной блеснуло или чудится? А снизу? Там лопатой чувствительно задето…

Лег на землю и пригляделся. Царапины по глинистой корке видны… А вот они идут… уже, никак, по золоту? Выходит, вся эта каменюка – золотая?

Как заведенный, замахал парнишка лопатой. Нервная лихорадка придала сил. Вскоре на дно траншеи лег огромный, небывалых размеров самородок.

После долгой мойки, кипячения в мыле и щелоке, осторожной чистки медными щетками, богатырский самородок был взвешен и оценен. По закону выходило, что Никишке Сюткину причитается награды тысяча двести шестьдесят шесть рублей шестьдесят копеек серебром…

Запрашивать разрешение на выплату столь громадной суммы в пользу крепостного рабочего пришлось в Петербурге. Ответ пришел незамедлительный и твердый: деньги выдать, вольную Никифору Сюткину – даровать!

Никифор Сюткин в зрелые годы.

 

Так соизволением случая простой крепостной стал и свободным, и почти богатым…

Но судьбу не перехитришь: загордившись, стал юноша попивать да бездельничать, и вскоре «спился с кругу», как отметил «Горный журнал» в заметке к десятилетию со дня добычи крупнейшего золотого самородка России.

Более полуторасот лет прошло с того октябрьского денька 1842 года, но больших самородков обильная российская природа своему народу не дарила. А на «Большом треугольнике» навеки сохранился след от Никишкиной лопаты…

 

Алмазный фонд пополняется

Современные ювелирные украшения, экспонируемые Алмазным фондом, по признанию экспертов, превосходят качеством образцы старинного искусства. С этим утверждением трудно не согласиться: у витрин, сверкающих дрожащим светом изумрудов, алмазов и рубинов, вышедших из рук мастеров нашего времени, не менее людно, чем у исторических экспонатов.

В экспозиционном зале Алмазного фонда.

Злые языки, однако, утверждают, что все новоделы создавались взамен драгоценностей, утраченных то ли в процессе беззаветной дружбы с развивающимися странами, то ли в сумятице перестройки, то ли по причине известной страсти к воровству.

Так или иначе, отечественные специалисты горько вздыхают по пасхальным яйцам, выполненным для императорской семьи придворным ювелиром Фаберже; ищут следы бриллиантового ордена Андрея Первозванного…

Полный комплект ордена Андрея Первозванного.

…некогда принадлежавшего Александру Второму; иконы в окладах искуснейшей работы – список можно продолжать долго!

Нам же остается наслаждаться теми богатствами, которые ещё не утрачены. Хочется верить, что они порадуют своим видом ещё не одно поколение россиян.

 

 

 

 

        Рубрика: Копирайтер Сергей.             Метки: , , ,        

Оставить свой комментарий

error: Content is protected !!