Пишем книгу странствий. Короткое путешествие в Мытищи

        1 Декабрь 2012              Прокомментировать

Сухопутная ладья? Именно так, и именно в Мытищах! Здесь корабли перетаскивали волоком, заодно и пошлину с купцов брали — мыто…

В наше время путешествовать просто: достаточно встать у карты мира и решить, куда направить лет авиалайнера, чтоб и нового узнать, и впечатлениями разжиться, и убыли комфорта не ощутить.

Меж тем, искать комфорта пуще домашнего – нечего и пытаться, а интересных сведений да позитивных впечатлений полно и под боком. Недаром же иноземцы в Москву да Подмосковье стремятся без устали!

Так отчего же не реализовать идею краткого путешествия по окрестным «владениям»? Пристальное и доброе внимание к провинциальной истории – очень часто сказочной, былинной – даёт немало плодов! Не съездить ли нам на денёк куда-нибудь недалеко, скажем, в Мытищи?

Планируем поездку

Даже за один день мы можем успеть немало: побывать в местах, где шёл перевоз и купцы платили мыто в казну; посетить село Тайнинское; напиться чаю, заваренного на знаменитой мытищенской водице.

В Мытищах даже индустриальный пейзаж красив. На фото — ТЭЦ-27, важное предприятие энергетического комплекса столицы.

После можно побывать в Федоскино и Жостово – там интереснейшие музеи при промыслах, – а ближе у вечеру посетить святые места Мытищ: голубой источник, церковь иконы Владимирской божьей матери. Непременно нужно выкроить часок на городской музей. Поспешим же!

Когда-то бедное сельцо, после – зажиточный поселок, а теперь – немаленький город, Мытищи настолько близки к Москве, что рано или поздно сольются с нею. Пока что, однако, нужно проехать целых девятнадцать километров по дороге из центра Москвы в Ярославль, чтобы сразу за МКАД попасть в Мытищи.

Мыто – значит «налог»

Мытищи оттого зовутся Мытищами, что когда-то служили местом взимания мыта – налога на торговцев, перевозивших этими путями свои товары. Чрезвычайно удобное место для купцов, перевозивших товары по воде. Доплыть по Клязьме до заветной излучины, волоком перетащить суда к Яузе – семь вёрст всего-то, и – вот она, Москва!

Так выглядел Мытищинский волок в представлении Александра Волкова.

О точном месте расположения древнего волока учёный люд строит предположения. В ходу как минимум две версии траекторий перемещения грузов. Лодки с реки Яузы могли входить в устье речки Работни (это как раз рядом с мостом, по которому Ярославское шоссе пересекает Яузу): там удобный берег. Нет никаких препятствий природного характера, мешающих отсюда достичь берега Клязьмы возле Болшево, в месте, близком к современному Шапкину мосту.

Между Болшево и сельцом Овражьим (ныне здесь стоят многоэтажные здания, школа и детский комбинат), разросся овраг, впоследствии залитый водой. Очень удобное место для расположения причалов! Овраг этот пока различим – через него ведёт пешеходный мостик…

Предполагают, что оный овраг мог сообщаться с Яузой и иным путем: от Овражьева сельца на село Костино (теперь это микрорайон столицы), а там уж по Костинской гати к заболоченному истоку Яузы. Теперь это место застроено, воду вобрал в себя Самаровский пруд, а официальный исток Яузы переместился ближе к Ярославскому шоссе.

В верховьях Яузы, среди Яузских болот, притаилось озерцо, иногда именуемое Милицейским. По преданию, здесь когда-то утонул сержант милиции. Его командира незаслуженно наказали. С тех пор дух утопленника терзается муками совести. По ночам он выбирается на берег и обходит озерцо. Оштрафованные призраком нарушители навсегда теряют покой, гласит мытищинская легенда. Непокорных сержант арестовывает и уводит за собой в неизвестность…

К удобству торговых людей в ту далёкую пору существовали эффективные транспортно-сервисные службы: ловкие мужики подтягивали ладьи к нужным местам на берегу и верёвками втаскивали их на приготовленные повозки с большими колёсами. Сухопутная транспортировка не повреждала судов и товаров. Конкуренция среди перевозчиков способствовала гуманизации цен.

Мытные поборы, напротив, росли со стремлением к непомерности. Документальных свидетельств казённой жадности нет, однако уже в середине пятнадцатого века возникает топоним «Мытищи». То есть, бывшее место сбора мыты…

Торговцы, надо думать, нашли обходной путь. Но село не зачахло…

«Чаепитие в Мытищах»

В 1862-м году художник Василий Перов пишет небольшую, но весьма назидательную картину: «Чаепитие в Мытищах». На ней увековечен красномордый поп, упивающийся чаем. Булка с маслом нетронута – уже не лезет…

За его спиной стоит чернец, прихлёбывающий попеременно то из чашки, то из блюдца. Гладкая, обласканная, украшенная бусами, серьгами и кольцами кухарка, подливает свежей воды в самовар и отталкивает нищего, слепого героя Крымской войны.

До изобретения телевидения жанр критического репортажа развивали художники.

На груди оборванного старика – орден. На поводыря, мальчика в лохмотьях, невозможно смотреть без боли. Церковник, чтоб не перебивать аппетита, глядит на мальца вполглаза. Он, быть может, и незлой человек, жадноват только малость, да и оторваться от чая, заваренного на Мытищинской водице и сдобренного ромом (бутылка выглядывает из золочёного батюшкиного баула) – невозможно, так хорош напиток…

Сатирическая эта картина основана на событиях совершенно реальных. Почти за век до того, в 1775-м, через Мытищи проследовала Екатерина Вторая, увлечённая мыслью побывать в Свято-Сергиевой Лавре. Майское солнышко пригревало, и каретный поезд императрицы остановился как раз в Мытищах – испить студеной водицы.

Екатерина Великая указывает челяди место сервировки чайного столика.

Чудо как вкусна оказалась живительная Мытищинская влага. Остудившись питьём, сиятельная Екатерина велела снабдить водой из Мытищинских родников Москву, и собственный полуденный чай подать заваренным на ней же.

С тех пор дорожное чаепитие в Мытищах сделалось хорошим тоном у путешественников. Вдоль Переяславского тракта (так тогда называлось Ярославское шоссе) открылось множество чайных, и все желающие обслуживались там за плату, сообразную классу заведения. Где-то недалеко от дороги сидит и чаелюбивый поп: в углу картины виден верстовой столб…

Мытищинский водопровод

Наказ Екатерины выполнили. Водопровод – кстати, первый в России – действительно построили, и вода по нему пошла в стольный город самотёком, по кирпичному акведуку, сохранившемуся до наших дней лишь в месте пересечения реки Яузы. Теперь это строение известно как Ростокинский акведук, и находится он на территории Москвы.

Репродукция акварели конца XVIII век. Ростокинский акведук, спроектированный и построенный под руководством инженеров Бауэра и Герарда, готов к началу эксплуатации.

Люди, ведавшие постройкой водовода, фамилии носили сплошь нерусские, однако сооружение вели исключительно по-русски. Не сохранилось сведений, удалось ли подрядчикам уложиться в первоначальную полуторамиллионную смету, но лежни под кирпичную галерею водовода они приспособили недорогие, деревянные… При этом один только мост через Яузу, призванный нести искусственный канал шириной в 90 см, обошелся – по слухам – в два миллиона рублей.

Вода в Москву пошла, и москвичей порадовала, но скоро поток стал иссякать: деревянные конструкции подгнивали, перекашивались. Кирпичный водовод трескался, целебная Мытищинская водица уходила в землю.

Дик и странен памятник Мытищинскому водопроводу! Никакая подсветка, никакие ракурсы съёмки не могут скрыть эстетическое несовершенство творения.

В наше время этот факт увековечен памятником, расположенным на пересечении Олимпийского проспекта и Волковского шоссе в Мытищах. Скромный, но высокий букет из трех разноцветных водопроводных труб, каждая из которых увенчана массивной задвижкой, растёт просто из земли…

Тайнинское – часть Мытищ

Мытищам в первой четверти ХХ века повезло сделаться городом. А вот село Тайнинское, территориально входящее в черту города Мытищи, к объединению с кем бы то ни было не стремилось. Тайнинское граничит непосредственно с Москвой, и автобусная остановка на МКАДе так и называется – «Тайнинская»…

Царская усадьба располагалось фактически на острове.

Село Тайнинское ведёт свою историю с начала XV века. Звавшееся поначалу Тонинским или Танинским, Тайнинским оно стало про Иване Грозном, повелевшем выстроить здесь дворец для отдыха по пути в Троицкое.

Удобное место – вода со всех сторон (здесь река Сукромка впадает в Яузу), охраняемые мостки на подъездах – помогли Танинскому отойти в вотчину московских царей и вскоре сделаться Тайнинским. В годы опричнины здесь вершились тёмные, тайные дела. Немало крови людской пролилось в тогдашнем Тайнинском…

В смутные времена обитали в Тайнинском и оба Лжедмитрия. Один встречался здесь с избранницей, другой и вовсе главный свой стан расположил в этом сельце.

Царь Алексей Михайлович Тайнинское перестроил, сделав из него настоящий центр соколиной охоты. Селу наконец-то удалось избавиться от сомнительной славы места, где вечно плетутся заговоры, затеваются интриги, совершенствуют свои навыки заплечных дел мастера. С той поры Тайнинское славится уютом и гостеприимством. Путешествующая в Троице-Сергиевскую Лавру царская семья останавливается здесь для отдыха.

Петр Первый своим вниманием Тайнинское обходит, а вот Елизавета Петровна строит здесь новый дворец, повелевает разбить сады. Импульсивная, но по-своему справедливая государыня-императрица Екатерина II, распорядившись о сооружении мытищинского водовода, отдает дворец комиссии, ведающей строительством.

Годы идут, слава Тайнинского потихоньку сходит на нет, и в 1823-м году забытый и заброшенный елизаветинский дворец сгорает в пожаре.

Тайнинцам подобная опала не в радость. Чтоб доказать верноподданические чувства и сникать милость властей, они поручают скульптору Вячеславу Клыкову (знаменитому, тому самому, чей Георгий Жуков победоносно восседает на коне у здания Исторического музея) создать памятник последнему из Романовых – Николаю II.

Теракт как двигатель прогресса

Талантливый скульптор прекрасно справляется с поставленной задачей. Его Николай настолько хорош, что левоэкстремистская организация «Реввоенсовет» принимает решение о проведении террористического акта, направленного на уничтожение памятника.

Первый вариант памятника последнему российскому царю. Останки монумента после взрыва.

Первого апреля 1997-го года, менее чем через год после установки скульптуры на постамент, происходит взрыв. Заложенные ночью заряды обезображивают и разрушают творение мастера.

Государство не бездействует. Организация РВС извлекается из подполья и репрессируется, памятник создаётся заново. Клыкову удается изваять ещё более выразительный образ самодержца и водрузить его на ещё более массивный постамент. Так овеществляется мечта народа о монархе, крепко стоящем на почтении сплочённых людских масс…

Монархический шабаш, проводимый ежегодно в день рождения Николая Александровича Романова у восстановленного памятника. Слов о покаянии на постаменте уже нет…

В планах сельчан – воссоздание дамбы, заполнение прудов, восстановление дворца в модном два с половиной века назад «китайском» стиле. Дай бог удачи тайнинцам в их добрых начинаниях!

Однако мытищинское село Тайнинское – не единственное из тех, слава о которых идет по всему свету. Федоскино и Жостово, устроившиеся поодаль от города и не имеющие столь давней истории, славны поболе Тайнинского, и славою иной, созидательной.

Федоскино и Жостово – родина новых художественных традиций

Начало Федоскинскому промыслу положено в 1795-м году. В том году дотоле безвестный купец Пётр Коробов организует в селе производство козырьков для картузов и киверов. Весьма нужная деталь головных уборов прежнего времени! Льняным маслом пропитывается плотный картон, сушится, окрашивается в черный цвет, лакируется многократно… Спрос велик, дело прибыльное.

Мода на картузы (взамен киверов) пришла в Россию из Германии. Гражданские картузы первыми стали носить саратовские немцы.

Подкопив деньжат, П. И. Коробов отправляется в германские земли, поднабраться полезного опыта. Из Брауншвейга он привозит идею производства табакерок, украшенных рисунками. Идею не голую: вместе с купцом приезжают мастера, привозятся запасы лака, красок.

Первые коробовские табакерки круглы, их крышки украшены не росписями, а гравюрными аппликациями. Вскоре монохромные изображения трансформируются в любимые народом цветные картинки, а сюжеты от классических портретов и иллюстраций переходят к бытовым сценкам народной жизни.

Санное катание на тройке — традиционный сюжет федоскинской лаковой миниатюры.

Академические принципы живописи творчески перерабатываются мастерами федоскинской миниатюры. Очень скоро они начинают копировать отечественных и итальянских художников, создают собственную неповторимую манеру лаковой росписи.

Жостовский промысел – это роспись металлических изделий. Жостовская художественная традиция немного моложе федоскинской, но это не значит, что она вторична. Умение расписывать кованые подносы требует иных навыков, нежели нанесение рисунка на картон. Да и различные форматы украшаемых предметов требуют разницы в подходе. Жостовские букеты, пейзажи и тройки – не такие, как в Федоскино.

В круглой коробочке из прозрачного пластика — инвестиционная монета, посвященная художественному промыслу села Жостово. Отчеканено из серебра на островах Кука. Достоинство — пять долларов, масса — 25 г.

Постичь таинства подмосковных художественных промыслов просто: и в Федоскино, и в Жостово работают музеи, экспозиции которых любопытны для каждого посетителя. Мастер-классы, проводимые заслуженными мастерами, позволяют собственноручно прикоснуться к искусству росписи.

Святой храм и священные родники

Величественная церковь иконы Владимирской Божьей Матери вот уже триста лет стоит на Ярославском шоссе. Строения храма страдали в войнах, церковь разрушалась и перестраивалась. Свой окончательный вид она приобрела на рубеже тысячелетий.

Современный вид главного храма Мытищ. Качественное нитрид-титановое покрытие куполов создаёт впечатление золочения.

К святым реликвиям Мытищ относится и родник. На Олимпийском проспекте, возле дома номер сорок, голубой водой изливается Святой источник.

Геологи утверждают, что причиной необычного оттенка струй ключа служат пласты голубых глин, лежащие на пути вод. Они-де и сообщают роднику и цветовые, и целительные свойства. По убеждению апологетов натуропатии, голубые кембрийские глины – лекарство от всех болезней…

Церковные авторитеты видят в существовании источника божий промысел и всемерно способствуют популяризации родника.

Желающим предлагается совершить омовение в бурных струях ключа. Для удобства верующих сооружена купель, в которую из широкой бетонной трубы ежедневно поступает пятьдесят кубометров голубой  воды.

Этот источник – далеко не самый водообильный в Мытищах. В свое время прославился Громовой родник, тот самый, водой которого снабдили Екатерину II. Рассказывают, что забил он после удара молнии, разрушившего пласт камня и давшего выход воде. На три метра вверх била струя!

Сегодня, к сожалению, сам ключ захирел, местность вокруг него заболотилась, а часовня, сооруженная непосредственно над родником, разрушена полностью. Незнающему человеку не отыскать даже её следов.

В планах городской администрации стоит восстановление этого памятного места.

Мытищинский музей

Какие из экспозиций непременно стоит рассмотреть поподробней? Конечно же, посвящённые художественным промыслам Мытищинского района. Количество музейных раритетов измеряется единицами: жостовских подносов уникальной красоты – всего пятьдесят два в коллекции музея. Федоскинской лаковой миниатюры и того меньше – только тридцать единиц хранения.

Мы ничего не рассказывали о мытищинских платках «Русского батика», а ведь и они достойны самого восторженного любования – и музей такую возможность предоставляет.

Известность картины «Чаепитие в Мытищах» стало причиной появления крупной выставочной экспозиции, посвященной юбилею русского самовара. Двести пятьдесят лет этому остроумному китайскому изобретению, столь прочно прижившемуся на Руси, и так крепко сроднившемуся с традиционным российским бытом, что мало сомневается в его местном происхождении…

Впрочем, китайцы использовали самовары вовсе не для чаёвничанья. Зато мы, в отличие от жителей Поднебесной, не варим в них пельмени.

Мытищинские окрестности. Марфино

Марфино… Живописный берег недалекой от Мытищ реки Учи всегда был любим и обжит народом. История этого края не донесла до нас достоверных сведений о далёком прошлом, глядя на красоты здешних мест, мы не можем усомниться в неизбывности человеческого желания владеть этой землей.

Чехарда собственников Марфино, селения на берегу Учи, лишь подтверждает лихорадочность человеческой жадности. Начиная с XVI века Марфино попеременно владеют множество хозяев. Однако желание подчеркнуть красоту природы архитектурными находками явно проявляется только у Бориса Алексеевича Голицына, воспитателя и сподвижника Петра I.

Человек деятельный и активный, (а по убеждению современников – резонер и пьяница) Борис Алексеевич переделывает на свой лад всё, что попадает в его владение. Вязёмы, Дубровица, и вот теперь – Марфино… Купив усадьбу в 1698-м году, Голицын сносит никчемные старые постройки, разбивает парк по французскому образцу, строит церковь.

Строит, конечно, не сам: работами руководит его крепостной, талантливый архитектор Владимир Иванович Белозеров. Прошедший, как теперь принято выражаться, стажировку в Европе, Белозеров сумел объединить в проекте церкви и русские традиции, и французские наработки.

Церковь Рождества Пресвятой Богородицы удалась на славу: даже французы, разорившие усадьбу во время войны 1812 года, не тронули её. Однако хозяин остался недоволен: как смел мастер возвести пилоны, поддерживающие высокий купол с надстройкой? Под розги его!

Между тем, был крепостному архитектору вещий сон… Будто бы построена им церковь, и всем-то она хороша, всем красива, только стоит как-то накренившись маковкой, а после и вовсе падает. В холодном поту проснулся зодчий. Босым и неодетым бросился к княгине, Марии Голицыной – барин пребывал в отъезде – вымаливать разрешение укрепить свод строения.

Мария Федоровна позволение даёт, изменения в проект вносятся. Голицыну, однако же, такой поворот кажется символическим: мало того, что его начинания критикует царь, правда по-доброму, все ж-таки «дядька» он царю, но государственных дел большой важности более не доверяют. А тут ещё и холоп, даром что в Европах учёный, своевольничает!

Пороли зодчего, которому шел шестидесятый год жизни, недолго, но до смерти, пока его сердце не остановилось от стыда и горя. Тут же, рядом с церковью, и похоронили: надгробный камень положили, по русскому обыкновению, через год после смерти. Лежит он здесь с 1708-го года. Высеченная надпись сообщает нам статус и титулы Голицына, а также уточняет, что «Владимир Иванов сын Белозеров» — «человек ево, боярина и князя…»

Чудовищная несправедливость не проходит даром: судьба самого Голицына с этого момента дает резкий крен. Он, и без того полуопальный, окончательно отстраняется от дел, терпит немалые семейные неприятности. Голицын много пьет, пока хватает на то здоровья. После – уходит в монастырь, где и помирает….

Незадолго до собственной кончины, окончательно утвердив наименование села как Марфино (до того звалось оно и Шибрино, и Щибрино), Голицын передает бразды правления усадьбой сыну, а тот продает имение Петру Семеновичу Салтыкову, прославленному военачальнику, московскому генерал-губернатору.

Салтыков безжалостно снёс большинство обветшавших Голицынских построек, возвёл обширный усадебный дом. Марфино заблистало красотой зданий и великолепием приезжавших сюда вельмож. Радушный человек, гостеприимный хозяин, Салтыков усаживал за свои столы по три сотни именитых гостей.

Датский садовник по фамилии Сироп придал регулярности усадебному парку. Усадьба засверкала стеклами оранжерей: там зрели померанцы и персики. Пруды украсились мостом, с которого открывались упоительные виды на местные пейзажи, кое-где первозданно дикие, кое-где продуманные до последнего листочка.

Вновь построенные беседки давали приют желающим срочного уединения гостям. Вольность нравов, гнездившаяся в обществе и вошедшая в обычай при Петре, здесь чувствовала себя как дома…

Слава о Марфино полетела по столице, и слава хвалебная, добрая. Хоть и не без зависти…

Иван Петрович Салтыков, наследник, приняв на себя бремя забот об усадьбе, продолжил отцовы начинания. Он возводит новую церковь, «зимнюю», открывает домашний театр. Пьесы для марфинского театра почитают за честь писать прославленные авторы того времени. Николай Карамзин свой водевиль называет без затей: «Только для Марфино».

К сожалению, из капитальных строений периода громкой славы уцелело немногое. Но беседка со статуей Аполлона, стоящего под сенью второго яруса, сохранилась.

Отечественная война 1812-го года прокатилась по территории усадьбы железным катком. Восстановление тянулось четверть века, но… былого блеска существованию поместья вернуть не удалось. Ушли в невозвратное прошлое псовые охоты на пять дюжин одних только псарей. Окончились многодневные пиры. Больше не приезжали сотни гостей, распущена и тысячная челядь…

Восстановительные работы в усадьбе длились до 1846-го года. Руководил ими академик Быковский, главный архитектор Москвы. Все, что мы видим в Марфино сегодня, построено или перестроено им, и им же подчинено общему творческому замыслу. Романтический архитектурный ансамбль впечатляет, но… утраченного жаль.

С 1917-го национализированное Марфино принадлежит правительственным органам молодой Российской республики. В целях рационального использования рекреационных ресурсов местности, в 1933-м Марфино переходит в собственность Центрального Военного Клинического Санатория.

Порядок военные поддерживают и теперь. Во всяком случае, для посещения усадьбы приходится заказывать пропуск в санатории, по телефону.

Живописные руины Никольского

Визит в усадьбу Никольское-Прозоровское, что в нескольких километрах от Марфино, ни с кем согласовывать не нужно. Отчего-то все усилия, направляемые на реставрацию и сохранение свидетельств изящного архитектурного прошлого этой российской усадьбы, оказываются вялыми, недостаточными и, в конечном итоге, безрезультатными.

Никольское-Прозоровское – руины, но руины очень живописные. Парк, заложенный триста лет назад, давно превратился в густой запущенный лес. Настоящими патриархами былых насаждений выглядят толстенные дубы и замшелые ели в три обхвата.

Ими, когда-то молоденькими и нежными саженцами, любовались владельцы усадьбы: генерал-фельдмаршал А. А. Прозоровский, победитель турок; знаменитые Трубецкие; череда поздних покупателей…

Кому-то, по всей вероятности, эта усадьба принадлежит и сегодня: её забор время от времени подновляется, на строениях появляются и исчезают реставраторские зеленые сетки, иногда видны чем-то занятые люди…

Любоваться останками строений, угадывать первоначальную принадлежность элементов эклектичного стиля середины девятнадцатого столетия, предвестника модернизма, почему-то тяжело.  Маленькие архитектурные открытия, которые несложно совершить в Никольском-Прозоровском, требуют настойчивого продирания через пыльные заросли, но не радуют, а совершенно напротив – печалят, и влекут покинуть это место.

Двойственное впечатление оставляет эта усадьба: творенье сильного разума и умелых рук, плоды неустанного труда многих поколений ремесленников и зодчих остались невостребованными у современника. И ладно бы вокруг лежали глухие захолустья, дремучие и безденежные! Но рядом Москва, богатая, просвещенная, жадная до красот и роскоши русской старины.

Держатели некоторых сайтов находят запустению Никольского-Прозоровского мистические объяснения, но внимать их рассуждениям может только тот, кто самолично осмелится провести в руинах несколько ночей, чтоб свести близкое знакомство с местными призраками.

Говорят, немало здесь погибло пленных турок, волею победителей принуждённых рыть усадебные пруды и котлованы. Утверждают, что не упокоены и кровавые жертвы множественных драм и интриг, разыгравшихся во владениях Прозоровского. Оттого-то и нет ладу на этих землях, оттого и стал парк мрачным лесом, оттого малочисленные прихожане Никольской церкви не в силах вымолить прощение заблудшим душам старинных грешников…

Лосиный остров – в один из первых российских национальных парков

Еще в начале пятнадцатого века территории к востоку от Троицкого тракта (ныне – Ярославского шоссе) упоминаются как места лучшей царской охоты, для царя сберегаемые, от порубок да прочего непорядка, чинимого смердами, охраняемые.

Венценосный Алексей Михайлович определяет заповедное хозяйство в границах и названии. Так возникает «Государев ловчий путь». Здесь ведутся псовые да соколиные охоты, сюда вывозятся иностранные послы для участия в загоне лосей. Постреливают тут и бояре – но лишь особо приближённые и только по особому царскому разрешению…

К началу XVIII века местность обретает название «Лосино-Погонный остров», а в конце века здесь запрещается всякая охота. Территории отходят к казне. Поскольку столицей теперь является Петербург, всё начальственное внимание сосредоточено на Северной Пальмире, и народец начинает баловать: рубит заповедные боры, травит лесного зверя, небрежно исполняет леснические функции…

Нетерпимые к вольностям, власти вводят строгий порядок. В 1804-м году выходит положение о государственной страже, через год Лосиный остров официально признается заповедником. Ещё через несколько лет охраняемая территория обносится межевым валом.

Охранные нововведения дают результат. Шаловливые крестьяне бегут государевых строгостей; лесная наука, впервые получившая полигон для своего развития, торжествует.

Опасения лесоводов и лесоведов вызывают беспорядки первой четверти двадцатого века, однако, против ожиданий, новая власть всецело поддерживает идею сбережения Лосиного острова как национального достояния. Лесозаготовки здесь не ведутся даже в самые сложные времена, когда в холодные зимы начала двадцатых Москве не хватает топлива.

Научно-практическая работа в заповеднике не прекращается даже в годы Великой Отечественной Войны. Подлинного расцвета лосиноостровские научные разработки достигают во второй половине двадцатого века. Ведутся они и теперь, когда национальный парк на отдельных своих территориях принимает гостей.

Правила поведения посетителей Лосиного острова строги. По территории национального парка можно только ходить, ездить нельзя. Нельзя ставить палатки и разжигать костры. Запрещается рубить деревья и кустарники; копать в каких угодно целях, в том числе и ради добычи червей для рыбной ловли (рыбалка тоже запрещена почти повсеместно); рвать цветы и собирать гербарии. Разумеется, охота, пикники, всевозможные культурно-массовые мероприятия, а также выгул собак всех пород и мастей не допускается.

Список запретов короток и понятен, зато перечень предлагаемых экскурсий бесконечен и разнообразен. Самый большой интерес у публики вызывают лоси – ещё бы! Не зря остров – Лосиный! Однако попасть на Лосиную биостанцию можно только по предварительной записи: чрезмерно интенсивное общение с людьми лосям противопоказано.

В лесу, к примеру, лось старательно избегает человека, и может затаиться в непосредственной близости так, что группа людей минует зверя, не заметив его. В период гона, то есть в начале осени, лоси сами не склонны обращать внимание на людей, и могут продираться через лес, не слыша производимого шума, не выбирая дороги, игнорируя богатые вкусным кустарником поляны.

В этот период домогаться общения с лосем просто опасно: зверь ищет соперника и жаждет битвы. Горе человеку, которого многосоткилограммовый лось заденет рогом или ударит копытом. Совсем уж незавидна участь  того, кто, споткнувшись, упадет на четвереньки: лось инстинктивно постарается прикончить существо, напоминающее ненавистного волка…

Лосиная биостанция дает возможность познакомиться с гордым и красивым обитателем леса, не раздражая его, и не создавая опасности для посетителей. Кстати, зимние подкормочные площадки для лосей охотно посещают и кабаны, и пятнистые олени. Слетаются сюда и зимующие в лесу птицы.

Экскурсоводы Лосиной биостанции помогают гостям познакомиться с многоликостью живой природы подмосковного леса. Они показывают экскурсантам и хатки бобров, испокон веку живущих в этом краю; и многочисленных водоплавающих птиц, поражающих красотой и разнообразием; и серых цапель – созданий изящных, но хищнически всеядных и смертельно опасных для незадачливых ловцов.

Четвероногие хищники цаплю обходят десятой дорогой. Главное оружие цапли – прочный и острый клюв. Молниеносный, снайперски точный удар – мускулистая, постоянно изогнутая в виде латинской буквы S шея позволяет развивать весьма значительное усилие – и самоуверенный птицелов рискует остаться без глаза, это в лучшем случае…

Для тех экскурсантов, которые не боятся взобраться на лошадь, организованы конные маршруты. Час или полтора непосредственного общения с природой пролетают как один миг, если удается найти общий язык с животным.

По убеждению инструкторов верховой езды лошади обладают интеллектом не ниже собачьего, и потому умение договориться с животным, навыки ласкового управления им приносят наезднику ни с чем не сравнимое удовольствие.

Музейный комплекс «Старинная русская охота» — жемчужина национального парка. Здесь, на берегу реки Пехорка, сосредоточены немалые археологические богатства: остатки древних славянских поселений, курганные захоронения, руины дворца.

Здесь же экскурсантов ждут яркие впечатления от посещения булганинской (Н.А. Булганин – председатель Верховного Совета СССР в послевоенное время) загородной дачи. Выставки на темы охоты, организованные праздники, пикники проводятся только здесь, в Алексеевской роще Лосиного острова.

Завершить путешествие в Мытищи ароматным шашлычком и душистым чаем, налитым из тихо шумящего самовара; ощутить приятную усталость после долгих прогулок по усадьбам и лесу, почувствовать, как слипаются глаза и гудят ноги… Мало что может сравниться с удовольствием от короткого, но насыщенного впечатлениями дня!

Оставить свой комментарий

error: Content is protected !!