«Тигр – тоже люди!» (Дерсу Узала)

        19 Июнь 2012              2 комментария

Вдали от берега море всегда прекрасно

 

 

 

 

Утреннее купание с дальним заплывом – редкостное, ничем не заменимое удовольствие. Больше часа бороздил копирайтер просторы островной акватории, слегка продрог и основательно проголодался.

Кошка ждёт человеческого внимания. Порой всю свою недолгую жизнь…

Вернувшись к себе, он обнаружил кошку, дожидавшуюся его у порога.

— Что сидишь? – бодро воскликнул копирайтер. – Дверь открыта. Зашла бы внутрь, там коврики, легла бы себе…

— А можно? – поинтересовалось деликатное животное. – Пока тебя нет, заходить неловко… Да и не очень-то лежится, когда кушать хочется… Что у тебя есть? – спросила кошка сквозь вкрадчивое мурлыканье, и обвила одну копирайтерскую ногу хвостом, а в другую уперлась лбом.

Копирайтер распахнул холодильник.

— Гречневая каша, вчера варил, будешь?

— С мясом? – уточнила кошка.

— С мясом.

— Ну, если только немножко… – облизываясь, промурлыкала кошка, и копирайтер щедрой рукой наполнил одноразовую тарелку.

Пёс Туман для свидания с этой кашей даже не соизволил проснуться. Кошка же присела поудобней, и принялась за еду так сосредоточенно и целенаправленно, что умяла свою порцию быстрее, чем копирайтер прожевал свою…

— Что у тебя ещё есть? – вновь замурлыкала она, увиваясь в копирайтерских ногах.

Копирайтер достал из холодильника упаковку творога, не скупясь отсыпал в кошкину миску, а чтоб легче жевалось, налил сверху кефира.

Обрадованная кошка даже не села, а легла наподобие сфинкса и не спеша ела, ела, ела… Глаза её закрывались от усталости и удовольствия – поглощение шло трудно, но уверенно — и пока миска не опустела, кошка не остановилась.

Вылизав шуршащую тарелку, осоловелая от сытости кошка повернулась к копирайтеру и из последних сил спросила:

— Можно, я у тебя немножко посплю? Совсем чуть-чуть…

Ожидая ответа, она стала вылизываться, но дело не пошло: тут же уснула, прижав обмякшую лапу к носу.

На дворе послышались голоса. Местные жители обсуждали погодные перспективы. Копирайтер вышел к людям.

— Кошка – чья? – спросил он, перебивая пространные речи.

— Моя, — отозвалась Горничная. – Правда, она такая няшечка? Возьмёшь её вот так за мордочку – ути, моя кисулечка! А она в ответ: «Ня! Ня!»

— Почему вы её не кормите? – поинтересовался копирайтер.

— Пусть мышей ловит, — заявил Охотник с явными контролёрскими интонациями. – И ящериц. Тут полно ящериц.

Пока что все трое в сборе

— Но ведь у неё же котята! – напомнил копирайтер, и Горничная обрадовано захлопала в ладоши:

— Ой! Да! У неё котята! Тоже няшные! Возьмешь их на руки, а они такие: «Ми-ми-ми!»

Остальные молчали.

Копирайтер вдохнул воздуха, и начал:

— Кошка за день съедает пищу массой в пять процентов от своего веса…

Контролёр, услыхав про проценты, развернулся и медленно зашагал прочь. Вчера его нещадно покоробило, когда он, старый и мудрый, объяснял глупому копирайтеру, что краснюк (рыба осетровых пород) исчез по причине опреснения моря, а упрямый щелкопёр взялся спорить.

Заезжий писака толковал одряхлевшему морскому волку про динамику осолонения вод в связи с зарегулированием речного стока; приводил статистику среднегодовой солёности начиная с пиковых значений тридцатипятилетней давности; объяснял, что в старости у человека, даже наделённого начальственной должностью, вкусовые рецепторы атрофируются, и солёная вода начинает казаться пресной.

Упоминал копирайтер и об адаптации к здешним условиям пеленгаса, ни с того, ни с сего вдруг принявшегося поедать молодь судака и осетровых – чем немало подивил доморощенных ихтиологов и заставил рыбаков попрощаться с надеждой на богатые уловы…

В общем, плешь старому боцману шибко грамотный сочинитель таки проел. Так что неудивительно, что после непонятных солевых «промилле» даже невинные «проценты» показались Контролёру оскорбительными, и он удалился.

Втроём не страшно! Особенно, если как следует поточить когти…

Копирайтер продолжал:

— В период лактации потребность кошки в кормах возрастает в три-четыре раза, при этом отвлечься на охоту она не может, поскольку котят надолго не оставляет.

— Три дня назад, — глухо проговорил Охотник, — она поймала и съела воробья.

— Этого мало! – возбудился копирайтер и стал вслух высчитывать потребности кормящей кошки в мясе.

— Мало, — сказал Охотник, не вникая в расчёты, — пусть мышей ловит.

А его жена добавила:

— Мы когда чистим рыбу, всегда даём ей жабры. А курочкам – внутренности. Ко-ко-ко, мои сладкие, — заворковала она, отворачиваясь от компании. — Ути-пуси кокошечки…

Не едят ли куры котят?

Тут же, как по мановению волшебной палочки, стали сбегаться голенастые птицы. Осатанелые от голода, они отталкивали друг друга на бегу, стремясь быстрее других ухватить заветное зернышко.

Прибежали, зашарили безумными взглядами по окрестностям, заметались, выискивая подачку. Но не находили, и оттого зверели ещё сильнее, клевали слабых, с плохо скрываемой кровожадностью рассматривали человеческие ноги и возбужденно крутили головами.

Наконец один петушок заметил шевеление в траве. Это неразумная ящерка рискнула проявить себя движением. Костлявая птичья свора тут же бросилась шнырять по зарослям, и скоро гнала улепётывающую ящерицу по степи – точно так же, как волчья стая гонит обречённого оленя.

Боевые петухи слабоваты против кошки

— Вот начнёт кошка мышей ловить, — мечтательно произнесла жена Контролёра, – и у нас их станет меньше. А то каждую осень лезут в дом, прямо невозможно…

Действительно невозможно, мысленно согласился копирайтер. Следы зимнего мышиного всевластия отчётливо читались в каждом уголке его убогого жилища.

Кухонная тумба, установленная под настенным холодильником, явно служила мышам зимним санаторием. А наружные розетки, по старой традиции смонтированные на высоте полутора метров над полом, использовались грызунами в качестве отхожих мест. Каждый верхолаз знает, как замечательно стимулирует перистальтику висение над пропастью без страховки…

— Ладно, — сказал копирайтер, поворачиваясь идти восвояси. – Кошку я и сам прокормлю, тем более что обещал…

— Не вздумай! – ответил Охотник. – Ты уедешь, а мы что же? Нам потом её что – кормить, что ли?

Копирайтер остановился и посмотрел Охотнику в глаза.

— Это ты мне говоришь? Женой командуй…

Охотник отвёл взгляд и занял подобающее место в иерархии человеческого сообщества.

Не шевелись, мама: нас снимают!

Когда копирайтер вернулся в комнату, кошка уже потягивалась спросонья.

— Посмотрела тут у тебя… Можно я перенесу котят туда, где лежат твои трусы и футболки?

— Нельзя.

— Тогда я пристрою их в уголке под свободной кроватью. Там дырка в матрасе, они смогут залезать и прятаться, а я – уходить на охоту. А ты за ними присмотришь… Хорошо?

— Нет, — ответил копирайтер. – Если кто-то сядет на кровать, а в матрасе котята, что будет, а? Или я ночью вздумаю шарахаться из угла в угол, а твои дрыхнут вповалку на полу… Ночи здесь тёмные!

— Тёмные, — согласилась кошка. – Ладно, пойду я кормить…

И она ушла куда-то за гараж, туда, где прятала своё потомство. Как выяснилось этой же ночью, недостаточно хорошо.

Было далеко заполночь, когда копирайтера разбудил шум жуткой драки. Судя по всему, где-то рядом – то ли в мастерской, то ли в гараже – хулиганствующие дебоширы крушили обстановку, сопровождая погром оглушительными воплями.

Схватив фонарик, не озаботившись одеванием и обуванием, копирайтер выскочил в прохладную ночь.  Обвёл лучом мрачный, без единого светлого пятна двор. Высветил кошку, вышагивающую с победно распушённым хвостом, но посекундно оглядывающуюся в сторону ворот.

— Что случилось? – спросил копирайтер.

— Муж бывший приходил, — ответила кошка, всматриваясь в темноту. – Он частенько приходит, клянчит, чтоб я его приняла…

— А ты?

— Я против! – громко сказала кошка, и, как показалось копирайтеру, даже топнула лапой. – Всегда его прогоняла… А тут он пробрался к котятам. Я и не слышала, как. Первой проснулась моя бело-серенькая – и потянулась к папе.

Бело-серая кошечка — самая смелая

Копирайтер не удивился: из троих котят бело-серенькая кошечка обладала самым покладистым и приветливым характером. Она всегда первой выходила из укрытия погреться на солнышке, без страха шла к людям, с удовольствием сидела на руках и задорно скакала за бумажкой на ниточке.

— И что же папа?

— А папа схватил её за шею, и задушил. Я его била, драла когтями, рвала зубами – но он втрое больше меня. Уворачивался, отпрыгивал, а бело-серенькую не отпускал. Так и задушил… Только когда ты заскрипел кроватью, он испугался и побежал.

Кошка замолчала, и, когда шерсть на спине улеглась, а хвост перестал походить на клубы дыма из паровозной трубы, добавила:

Взрослый кот не пролезет

— Он тебя боится. Раз нельзя к тебе, я переселю котят за твою стенку, в мастерскую. К тому же туда очень узкий лаз, он не пролезет.

И она ушла, не дожидаясь ответа, а копирайтер отправился досыпать.

Наутро, когда солнце нагрело крыльцо и заиграло весёлыми зайчиками по серому цементу ступенек, из-под двери мастерской осторожно выползли Полосатый Брат и Чупакабра…

Папаша-алкаш: всосал бутылку, ждет прихода…

Охочий до женского внимания кот приходил ещё несколько раз. Но всякий раз копирайтер, слыша его заикастое мяуканье, выходил на крыльцо с ярким фонариком, и видел: кошка наполовину высовывалась из тесного лаза, закрывая собой проход, и намереваясь отстаивать котят хотя бы и ценой собственной жизни.

Чем закусывал, тем и тошнит

Кот, однако, идти в атаку не рискнул, и вскоре вообще перестал заглядывать на территорию кордона.

Беда пришла откуда не ждали. Контролёр убедил Горничную, что котобазы тут не потерпит. Что надо было котят потопить сразу после рождения. Что они тут прикормятся – и тогда их отсюда не выгонишь. Что в местной природе коты прекрасно живут и без человека.

Вот они с Охотником ходят ловить пеленгаса — каждый день, между прочим — да как шуганут, бывалыча, сетью по камышам – а оттуда котов видимо-невидимо выскакивает. Всякий раз, не сомневайся. Да все холёные, все жирные: знать, по берегам прятаться да рыб с лягушками ловить – это для котов вроде рая на земле. Вот и котят, стало быть, нужно того… Отправить в котовый рай. То есть перевести на вольные камышовые хлеба. Им там будет лучше!

Копирайтер, если оказывался неподалеку от места подобных нравоучений, возражал. Нет, конечно, плодить котов на кордоне заповедника смысла нет, но если уж не потопили их только родившимися, то чего ж теперь зверствовать?

Нажрался, свалился со стула

Дорастить, как положено, до двухмесячного возраста – благо, уже недолго осталось – да и отдать в хорошие руки. Весёлому смышлёному котёнку всякий хозяин подворья обрадуется. А с выращиванием – он, копирайтер, поможет. Специальные корма с материка уже привезены, и ещё заказаны – так что осложнений не предвидится…

С копирайтером не спорили. Поэтому он полагал, что слова его поняты и приняты. Но…

Однажды утренний шум огласился криками и слезами. Просочиняв до рассвета, копирайтер просыпался трудно – но разбудили его не людские восклицания, а громкий шорох под соседней кроватью. Догадываясь о происходящем, копирайтер скоро увидел кошку, тенью прошмыгнувшую на улицу, и понял: переселение состоялось без его официального разрешения. Что ж, возможно, обстоятельства вынудили?

Спит, пьянчуга, где сморило…

Накинув халат, копирайтер выбрался наружу. Контролёрский Москвич удалялся, пыля и громыхая. Зарёванная Горничная сидела на ступеньке, обсасывая исцарапанные пальцы, и разглядывая кровоточащие ссадины на ноге.

— Что случилось? – спросил копирайтер.

— Долбаные коты… – зло отозвалась Горничная. – На хер мне-мана нужны такие котята… Прошлый раз-мана жили при мне, я их погладить в любой момент могла-мана. Наклонишься к ним, они-мана нявкают, хо-осенькие такие, ма-инькие… А теперь царапаются, глядь, кусаются!

— То есть ты котёнка погладить хотела, а он тебя деранул? – уточнил копирайтер.

Мама! Я чуть не поймала вот такого фотографа!

— Да! – загорланила Горничная. – Погладить! На хрена мне сдалось их гладить? Поймать, млин, пыталась! Чёрную поймала, а серый, полосатый, ободрал меня всю-мана. Ой, я бедненькая, как же мне-мана больно, вона кровь-мана течёт…

И она вновь захныкала, причитая и всхлипывая всё более неразборчиво, ясно выговаривая только равшановское «мана».  А ведь не врут сетевые писаки, подумалось копирайтеру, телевизор действительно выжигает мозг.

— Куда же ты дела чёрного котёнка? – спросил копирайтер, понимая, что Чупакабру уже не спасти.

Остался один

— Куда-куда? Моя кошка-мана, что хочу, мана, то, глядь, и делаю! – провизжала Горничная, вскакивая и краснея.

— Твоя, никто не претендует, — успокоил её копирайтер. – Так куда?

— Контролёр-мана увёз! – крикнула Горничная. – Добрым, сука, людям отдаст! Вместе со щенками своими вонючими!

Жёлтый Москвич уже едва заметно пылил на дороге, удаляясь от кордона в сторону центрального островного посёлка.

Раз Контролёр повёз щенков, подумал копирайтер, то есть надежда, что он и Чупакабру не выбросит в камыши, а действительно подарит кому-нибудь. Хотя от такого человека ожидать милосердия трудно: он вполне может вышвырнуть всех троих зверят на съедение лисицам…

Последняя поглажка

В судьбе щенков копирайтер участия не принимал. Ему рассказывали, что на кордоне раньше жила собака. Попав сюда малым кутёнком, пёс почти не рос, гавкал тихо и редко, а главное, ел мало. То есть ел бы и больше, но кормили его, по здешнему обыкновению, нечасто – чтоб злее был – и одной пустой кашей, чтоб не разбаловался.

Холодной и долгой весной пёс пропал. Пошёл со двора, как вода спала, и не вернулся. Возможно, им закусили лисы. Мог с голодухи погнаться за зайцем – а ведь заяц не только убегает, но ещё и отбивается сильными и когтистыми задними лапами, выпуская при случае кишки неосторожным хищникам…

Словом, собака исчезла. Недавно Контролёр привёз щенка. Его целую неделю кормили, но, как с сожалением констатировала Горничная, все немалые траты понесены впустую: вместо кобелька щенок оказался сучкой.

Слишком короткие лапы

Потому вчера возник новый щенок, уже точно кобелёк. Но такой крохотный, такой блохастый, такой несчастный – что жена Контролёра тут же и его сочла негодным. Дескать, лапы коротки. В высокой здешней траве он ничего не увидит. Да и хлеб размоченный ест неохотно…

Полосатый Брат видит тебя… И слышит!

До чего странно, подумал копирайтер. Контролёр одной ногой в могиле стоит – два инфаркта перенёс, сердечная недостаточность на лице написана, в любую секунду может «проскочить в дамки» – а злобы не утратил, и вымещает её на слабых да беззащитных. Москвич заводится только чтоб отвезти лодку с сетями на браконьерскую рыбалку, да за водой на родник раз в месяц съездить – а тут ради двух щенков да котёнка вон как раскочегарился.

Полосатый Брат идет к маме

Чем пахнут люди?

Скоро страсти улеглись и дни потянулись за днями. Котёнок с мамой исправно кормились у копирайтера, прибавляя в изящной красоте на глазах.

На улицу своего последнего оставшегося отпрыска кошка выводила с большой опаской, и только после заката, когда Контролёр с Охотником возвращались с моря после установки сетей. Ложились браконьеры рано – потому что на рассвете им снова нужно было ехать, уже выбирать сети – и до утра котёнок постигал премудрости жизни под маминым руководством.

…а теперь от мамы

Когда на улице начинало сереть, кошки возвращались в дом, плотно завтракали, и укладывались передохнуть – часто до самого вечера.

Копирайтер, чтобы выработать у котёнка верный рефлекс, стал пугать малыша, корча рожу, оскаленную в точности так же, как у Горничной.

Скоро котёнок, увидев человеческие зубы (а у Горничной они не прятались даже, наверное, во сне), стремглав бросался под кровать.

Выучка не помогла. Хитрая Горничная, выследив Полосатого Брата рано утром, напугала его своей неотразимой улыбкой, а в качестве укрытия предложила неразумному котёнку мешок. Тот, перепугавшись не на шутку, счел тёмный лаз спасением, и был пойман.

На пленэре

Хочется верить, что судьба Полосатого Брата оказалась счастливой. Во всяком случае, подарен он оказался маленькой девочке, которые, как известно, особо неравнодушны к котятам. Но у девочек есть родители, а у родителей – своё мнение…

Оставшись без котят, кошка перестала есть и спать, и беспрестанно проверяла все известные ей укрытия. Звала она Полосатого Брата и из-под кровати в копирайтерской комнате, и сама по семи раз на дню проверяла, нет ли сына в матрасном тайнике.

Через две недели после пропажи Полосатого Брата, немного успокоившись, кошка принесла копирайтеру задушенную мышь, довольно крупную, и положила её возле стола.

Обнаружив подарок, копирайтер аккуратно избавился от него.

Кошка, которая ещё вчера умела говорить

Кошка вернулась к ночи. Обнюхала место, где полдня назад лежала мышь, взглянула копирайтеру в глаза, и вышла. Через пять минут принесла ещё одну мышь, даже крупнее первой.

— Вот, — сказала кошка. – Спасибо тебе за всё. Ты нас кормил, я тоже теперь могу кормить тебя. Мыши вкусные, ешь.

Она потёрлась о ноги сидевшего копирайтера, о ножку стола, стула, бросила взгляд под кровать, мельком заглянула под тумбочку, но звать никого не стала.

С той поры кошка не произносит и слова. Она по-прежнему заходит к копирайтеру, вежливо и деликатно принимает угощение – оставляя его по большей части «на потом» – и даже иногда остаётся скоротать дневную жару под вентилятором. Но людям больше не верит, и говорить с ними отказывается.

Да и копирайтер после всей этой истории стал куда более молчалив. Но местные жители перемен не заметили…

        Рубрика: Копирайтер Сергей, Новости.                    

К записи "«Тигр – тоже люди!» (Дерсу Узала)" 2 комментария

  1. travoskop:

    Да, и на острове тоже кипят нешуточные страсти

  2. Георгий:

    душераздирающая история
    поеду-ка и я к браконьерам. только моложе и южнее промышляющим — в славном ПГТ Орджоникидзе

Оставить свой комментарий