Свинина

        22 Март 2012              2 комментария

«Ви вгодували кабанця…» (укр.)

В советское время купить свинины в магазине было непросто. Особенно, если ты живешь не в столичном городе, а в глубокой провинции. Но магазины Николая Ивановича заботили мало. За сорок лет трудовой жизни он научился все проблемы решать самостоятельно.

Вот и теперь, работая главным инженером крупного совхоза – должен ли он был переживать о магазинном ассортименте? Нисколько! На скотном дворе у Николая Ивановича, упреждая потребности в свинине, подрастали две симпатичнейшие мирные свинки и кабан, сурового характера и разбойного вида. Собственно, кабан уже вырос, и даже изрядно перерос, но Николай Иванович все тянул с его забоем – ждал приезда старшего брата, Федора.

Федор же не мог вот так вдруг бросить службу, на которой он начальствовал над немаленьким коллективом, и махнуть в деревню к брату. Отпуск, запланированный на май, все переносился и откладывался, задерживался и ускользал: страна развитого социализма планировала, строила, вводила в эксплуатацию заводы, и Федору Ивановичу приходилось решать невообразимо сложные проблемы снабжения этих строек. В общем, встретились братья уже в последних числах августа.

Выпили, как водится, закусили, посудачили. Уснули – ибо каждый был с устатку. Федору пришлось отмотать не одну сотню километров, добираясь к брату, а Николай от зари до зари справлялся с совхозными заботами, чтобы выкроить несколько отгулов для неспешной встречи.

На второй день принимали гостей. Ездили на ставок, где в душном теньке снова выпивали и гутарили. Вспоминали, как в далеком детстве они, Федька и Колька, сперли у матери кастрюлю, уволокли её на берег океана (жили на Камчатке), самостоятельно добыли нерпу (застрелили из винчестера – делов-то!), и, по примеру аборигенов-камчадалов, стали её варить в морской воде. А потом попытались есть…

Рассказ изображали в лицах: вот так пятилетний Колька ползет к летней кухне, чтоб стащить кастрюлю. Вот так восьмилетний Федька целится в нерпу, чтоб наверняка, чтоб не ушла подранком опять в полынью. Вот так нетвердыми руками кромсали нерпичье мясо, наполняя емкость. А вот так мать лупасила обоих, когда отыскала на берегу и поняла, что дорогую американскую кастрюлю (Америка и в двадцатые годы была к Камчатке ближе, чем Россия) придется выбросить! Потому что вонь нерпичью отчистить – невозможно абсолютно!

Злой кабан опасней волка

Дородные и солидные кубанские казаки вволю насмеялись, а потом разъехались. Назавтра братья были готовы к делу. Суровый кабан почувствовал: пробил его час… Вот уже третий день он жил, пребывая не в духе: грыз дубовые доски своей персональной загородки, ревел львом, ел безо всякого аппетита, а лопату, которой Мишка, сын Николая Ивановича, шкрябал в попытках убрать навоз, выхватил, истоптал, измял, рукоятку выдернул и расщепил твердокаменными зубами на спички.

Конечно, можно было пригласить забойщика из совхозной бойни. Но один из братьев прошел войну, и, хотя стал инвалидом – оторвало ногу – остался крепким мужиком, ежеутренне крестящимся пудовой гирей. Другой и вовсе со всякой скотиной был на «ты»: смолоду чрезмерно шаловливых коней и чересчур упрямых быков он наставлял столь тяжкими зуботычинами, что даже самые несообразительные животные понимали, кто в доме хозяин, и после опасались без спросу даже моргнуть…

План был таков: поскольку кабанчик вырос (по замеру) до ста восьмидесяти килограммов, бить его вдвоем. Федору Ивановичу поручалось держать кабанчика за задние ноги. Николай Иванович  должен был оседлать скотину и загнать ей нож в сердце. Так и сделали. Железной рукой Николай Иванович выволок на свет божий не видевшего синего неба кабана, и подтащил его, ошеломленного и плененного красотой мира, к Федору Ивановичу. Федор схватил молчащее и не особо сопротивляющееся животное за ноги, Николай склонился и одним движением, которого не остановил бы и броневой лист, вогнал узкий бритвенно отточенный нож кабану между ребер.

— И-и-и! – вскричал кабан, теряя и без того нетвердую веру в человечество.

Николай стоял, не зная, что делать дальше. По идее, кабан должен был поорать-поорать, да и в дамки. Но тот орал не переставая, скакал, силясь вырваться («Шалишь! Не уйдешь!» — думал Федор, сжимая хватку ещё крепче), и лязгал зубами не хуже волка.

Время шло. Кабан орал. Федор краснел от натуги.

Тогда Николай растерялся. Он всегда терялся, когда возникали непредвиденные обстоятельства. И не умея осмыслить событие сию секунду, действовал инстинктивно.  То есть присел, размахнулся, и привычным движением, каким он усмирял коней, бычков и деревенских хулиганов, двинул борову в глаз!

Оторопелый, кабан поднял – насколько это вообще возможно у кабанов – голову и внимательно поглядел в лицо Николаю. Глаза его налились кровью. В твердолобой голове стали набухать мрачные мысли… Люди захотели войны? Люди её получат!

Он сделал передними ножками несколько шажков назад, потом бросился что было сил вперед, и вырвался на свободу! Кто мог подумать, что в раненой свинье таится столько мощи и коварства?

Для начала кабан обежал весь периметр двора, оттолкнув от ворот Николаев Москвич и подмяв крыло Федоровой Волге. Затем он порушил птичник, разогнал кур и отъел голову чересчур смелой индоутке. Грядку с клубникой, богато отплодоносившую три месяца назад, и теперь радовавшую лишь единичными ягодами, он превратил в неприступный ров. А после залег в малиннике…

Два раза ходил в атаку на малинник Николай с топором наперевес. Оба раза кабан выгонял его. В третий раз Николай вооружился кувалдой, и тогда выбежал уже кабан. Впрочем, ни одна из сторон существенных потерь не понесла.

Так настал вечер. Николай пошел в четвертую атаку, намереваясь дать обнаглевшему свинтусу последний решительный бой.

Ангелы заботятся не только о людях

— И-и-и! – по обыкновению вопил кабан, не имея что противопоставить стальной кувалде в тяжелой руке Николая.

— Стой, сволочь! – орал Николай, с одышкой и поднятой выше головы кувалдой гоняясь за кабаном по разоренному двору.

— Коля! – позвала мужа тетя Тоня, жена Николая Ивановича, придя с работы. А заглянув за угол дома, с чувством добавила:

— Твою ж мать, Николай Федор Иваныч, давайте ужинать.

Ночью кабан исчез. Он подрыл забор, выворотил столбик и сбежал. Недалеко текла Кубань. Кое-какие посадки вдоль полей давали ему приют. Людей он сторонился, и, говаривали, похудел. Но даже издалека на его спине были видны здоровенные кровоподтеки, оставленные неудачливым молотобойцем.

С приходом холодов он, судя по разговорам, стал откочевывать на юг. Направился ли он к морю, в сторону Сочи? Или махнул на Кавказ, к мусульманам, которые, как известно, свиней не едят? Я не знаю. Честно говоря, наблюдая всю эту катавасию из окна, я был на стороне кабана. Хотя свинину, конечно же, нахожу вкусной.

 

 

 

 

 

        Рубрика: Копирайтер Сергей.             Метки: , ,        

К записи "Свинина" 2 комментария

  1. Нинель:

    Бесподобно! Смеялась до слез, особенно понравилось «теряя и без того нетвердую веру в человечество». Тема знакома — мой муж и еще 3 таких же городских жителей резали полуторогодовалого кабанчика примерно с таким же результатом. Спасибо за хорошее настроение!

  2. Юрий:

    Ух… Кабанов валить это не соседскую дочку вгонять в краску. Но кувалдой кабана — последнее дело… «рукоятку выдернул и расщепил твердокаменными зубами на спички» — может… кабан в гневе страшен.

Оставить свой комментарий