Почему графоманы не бросают писать?

        10 Февраль 2013              Прокомментировать
Синее перо: то ли выпало из крыла синей птицы, то ли отяжелело от чернил...

Синее перо: то ли выпало из крыла синей птицы, то ли отяжелело от чернил…

Моё ремесло – сочинение текстов, и я умею составлять слова в связные фразы. Настолько связные, насколько это нужно поисковику, не более того. Возможно, ненамного более. Поэтому я – не писатель. По опыту жизни я – читатель.

Но вот однажды возникла необходимость прежде почитать хоть толику малую современной литературы, а уж после браться за любимое клеветничество. Рецензирование то есть. Задание такое производственное, понимаете?

Как человек дисциплинированный, я взялся… Не тут-то было! Что ни открой – не читается. То есть на экране ридера текст отображается очень даже контрастно и четко, а в мыслях отклика или в эмоциях отражения – нету!

Ян Парандовский, знаменитый поляк, большой знаток литературы как искусства, мастер сочинительства как ремесла

Ян Парандовский, знаменитый поляк, большой знаток литературы как искусства, мастер сочинительства как ремесла

Такое случается, когда читатель чрезмерно прост, а писатель, напротив, весьма затейлив. Так, возможно, простой крестьянин пытается: уразуметь А. Битова – и не выходит; насладиться Л. Толстым – но не осиливает; восхититься А. Ремизовым – да только волосы встают дыбом…

Осознав весь трагизм ситуации – ну, как же! Люди пишут-пишут, по полжизни прожили, и всё мимо меня (о такой ситуации предупреждал Я. Парандовский) – я нашёл в себе силы. И все-таки начал…

О сюжетах рассказов, повестей и романов говорить – какой смысл? Ещё Чехов отмечал, что написать можно даже о шкафе. Откроем страницу наугад! Вот: в повести некоего сибиряка живёт себе пролетарий, склонный к промискуитету и рефлексирующий по поводу мусорного пакета, а также страшащийся старушечьего гнева да умеющий кое-как воплощать свои мечты…

Что сказать… Материализовать мечты (в той или иной степени) каждый умеет, так что это не главное. Главное, что на второй минуте насильственного чтения страхи мои рассеялись: читать-то в этой повести, по сути, нечего.

Я уже не мальчик, чтобы кричать про наготу короля. Но если Сомерсет Моэм считал себя литератором, который в партер писательского собрания всех времён и народов не попадает, то за сибирского сочинителя можно быть спокойным – его к этому залу и близко не подпустят. Пусть стоит себе в очереди с семизначным номерком на ладони – что перед лицом вечности не так уж и далеко.

Куда интересней самой повести был отзыв, на тот момент наиболее свежий. Некая дама выразилась о прочитанном лаконично: «Круть». Сочувствую, дама, но увы: в русском языке слово «круть» употребляется обязательно вместе со словом «верть». Так что допишите, уж будьте любезны.

Вбивая персонажей в грубо сколоченный сюжет...

Вбивая персонажей в грубо сколоченный сюжет…

Где-то рядом с повестью, в своем блоге, автор пишет, что на месяцок он в отпуске… Не могу сдержаться! Обращаюсь во весь голос: «Дорогой автор! Милейший графоман! Прошу, нет, умоляю: не месяцок, а годик, лучше – десяток годков потерпи, а? Можешь ведь не писать! Так и не пиши…»

Впрочем, что голосить попусту? Графомания – вовсе не страшный грех, особенно, если написанное печатается без фанатизма. То есть иногда и небольшим тиражом. Но как осилить подобный перл изящной словесности, если вдруг наступила в том необходимость? Вот как у меня?

Хорошо еще и то, что самовыразившись на бумаге, человек не захочет повторять уже высказанное действием, — утверждают психиатры. В самом деле, лучше уж старушку-процентщицу убить в романе, чем на деле.

        Рубрика: Копирайтер Сергей, Новости.             Метки: ,        

Оставить свой комментарий