Кыкватоль

        22 Март 2012              3 комментария

«Не знаешь — научим, не хочешь — заставим…»

 

Геннадия Жемчугова армия приняла с распростертыми объятьями. Вручила ему телеграфный аппарат, выучила стремглав набирать и передавать кодированный сигнал, поставила на боевое дежурство. И потянулись у Гены бесконечные смены…

Долго ли, коротко ли, но решил однажды Гена развлечься. По-хитрому скоммутировав связи, он отправил в одну из дальневосточных ракетных армий тот самый боевой сигнал, в соответствие с которым осуществляются запуски ракет по вероятному противнику. Разумеется, одной телеграммы мало для начала военных действий, но переполоху в традиционно спокойную ночь с субботы на воскресенье она создаст немало, прикинул Гена.

Сделав дело, он часа два с половиной туманно и безадресно улыбался, представляя, что творится у бравых ракетчиков Забайкалья. И даже не подозревая, какие телефонные звонки делает председатель компартии вероятного противника верховному советскому главнокомандующему, паникуя: «За сьто, Леонид Ильись? За сьто?..»

Чрезмерная бдительность, проявленная восточным врагом, разозлила верховного. Он поднял главкома и приказал: виновного – (не стрелочника!) найти и наказать! Поэтому искали Генку целых полтора часа. Еще час решали, подняв на ноги самых крупных специалистов по телеграфной связи: а мог ли солдатик? И если мог, то как?

Телеграфный аппарат — опасное оружие в умелых руках

Решив же, что мог, дали отмашку. Генчику на пост позвонил капитан, начальник расчета, и по-свойски стал расспрашивать… Звонят-де ему, капитану, кореша по училищу, интересуются: как им относиться к одинокой телеграмме, прибывшей, судя по всему, с Генкиного поста.

— Пошлите их на хрен, — бодро ответил Гена, не догадываясь, какое количество крупнозвездного и краснолампасного начальства вслушивается в его слова, — я пошутил.

После прохождения обязательного особистского чистилища, Генку отправили дослуживать именно туда, куда он послал злополучную телеграмму.

Дальний Восток рядовому Жемчугову понравился куда больше ближнего Подмосковья. Вольница тут процветала полная, а веселый нрав «ссыльного» пришелся по душе его новым сослуживцам и командирам.

Однажды его взяли на охоту. Стрелять собирались диких оленей. Генка должен был перезаряжать оружие, подавать его офицерам. Наконец фары вездехода выхватили из туманного сумрака несколько рогатых голов. Офицеры стали выскакивать из машины, припадать на колено, целиться… Не выдержав всеобщего возбуждения, Генчик высунулся из окна и дал очередь первее всех. Олень был повержен.

Разделка туши шла полным ходом, когда к охотникам подбежал разъяренный чукча. Оказалось, меткие Генкины пули сразили вожака стада, вверенного колхозом знатному оленеводу, кавалеру высоких правительственных наград.

Тут же подлетели ещё чукчи, и все на собаках, все с карабинами. Дело принимало нешуточный оборот…

Северный олень — объект азартной охоты

Командир мобилизовал наличный запас спирта и накрыл стол переговоров. Их результатом стало мудрое и выгодное для всех решение. Убитый олень (плюс к нему – ещё несколько, на выбор) отходил к воинской части, в качестве шефской помощи от колхоза. На Генку же, как на виновника досадной случайности, возлагалась обязанность… жениться на дочери оленевода, засидевшейся в девках.

— Не дрейфь, рядовой, ефрейтора дадим, — хлопали Генку по плечам отцы-командиры, каждый из которых все ещё брился той самой первой бритвой, что дарят сыновьям мамы.

— Напакостничал – отдувайся, — пожимал плечами замполит части, тридцатилетний майор, подписывая Генке увольнительную на двое суток. За воротами уже ждали собачьи упряжки.

Из армии Генку встречали так, как и провожают-то не всегда… Родители были счастливы, что непутевый сын все-таки вернулся. Друзья интересовались подробностями подвигов. И только луноликая невеста вела себя так, как испокон веку ведут себя влюбленные девушки. То есть не спускала с красавца Генки глаз, ловила каждое его слово, не находила общего языка с его друзьями и их разбитными подругами.

Лет невесте едва исполнилось двадцать, что по чукотским меркам, возможно, и много… Она заплетала тугие косички и не знала, как применить свои северные умения в южном краю. Вздорные местные собаки подчинялись ей беспрекословно.

Геннадий Жемчугов, к чести сказать, слово держал, и родителям объявил, что свадьбы не миновать. Тут же устроился работать, чтоб за полгода накопить на торжественное бракосочетание.

Настала осень. Назначили день, сшили невесте скромное белое платье, жениху – серебристый, с искрой костюм. Генка мерил его с бархатным галстуком-бабочкой и остался доволен: вид – ослепительный!

Суровый передовик оленеводческого хозяйства

Скоро приехали родители невесты. Они бродили по теплому сентябрьскому городу в жилетах из цветного меха, и поражались всему: пунцовым астрам, дребезщащим трамваям, высоким домам, неумолчному городскому шуму, особенно загадочному ночью.

Свадьбу решили играть в ресторане. «Расходы – пополам?» — спрашивали гостей Генкины родители. «Пополям, пополям», — твердили новые северные родственники, но денег не давали, и продолжали свои ежедневные экскурсии. Генкины друзья, устав водить их по Горловке, показали дорогу на автостанцию, и теперь они каждое утро ездили в Донецк, где побывали и в цирке, и в театре, и даже в художественном музее.

Наступил долгожданный день. Расчет с рестораном, оплату празднеств второго дня Жемчуговы произвели самостоятельно. Обещанного «пополяма» даже не намечалось. Генкина мать хмурилась, но отец не унывал: не портить же праздник из-за каких-то денег!

Среди чучканок встречаются настоящие красавицы

Застолье шло так, как это заведено в украинской провинции. Гости пили, горланили «Горько!» Невзрачная (с точки зрения местнорожденных соперниц) невеста стеснялась, но целовалась с женихом – каждый раз как впервые. Ароматы украинского свадебного стола дополнялись густым запахом копченого оленьего языка и жуткого с виду кыкватоля, отведать которого смелых не нашлось…

Пришла очередь подарков. Деньги, по обыкновению, складывали в трехлитровую банку. Подаренные пылесосы, сервизы, люстры и ковры с подушками помещались на особый стол. Обойдя всех, бутылек добрался до родителей невесты, сидевших рядом с дочкой. Счастливый чукча с женой встали, совершенно неразборчиво что-то пробормотали, более по-чукотски, чем по-русски, и запихали в банку сберкнижку.

Тамада книжку достал (она не была единственной, Генкины родители тоже подарили молодым тысячу на срочном вкладе), открыл и торжественно прочитал: «Сто тысяч рублей!» После чего ошеломленно умолк. На секунду притихли все. А после пригляделись к невесте и вдруг увидели, как же она хороша, и какая она все-таки, черт возьми, красавица!..

Таинственный и невообразимо ароматный продукт

Кыкватоль, как оказалось, это обветренный, закопченный до черноты кусок мяса, внутри сохраняющий нежную свежесть розоватой плоти. Вид и запах… специфичны, и оценить его способен не каждый. Генка, например, восхищается по сей день.

 

 

 

 

        Рубрика: Копирайтер Сергей.             Метки: , ,        

К записи "Кыкватоль" 3 комментария

  1. Нинель:

    Читается на одном дыхании, но немного скомкан финал. Надо отдать должное жизненному опыту автора и его тонкому юмору. Респект!

  2. HoDogar:

    Захотелось попробовать кыкватоль. Вот щас думаю, нет ли родни на Чукотке..

Оставить свой комментарий