Коломенская верста и другие легенды

        12 Май 2017              1 комментарий

Высокими и видными верстовые столбы сделались в годы правления Алексея Михайловича Тишайшего.

Самая первая из коломенских легенд известна каждому. Что, в самом деле, вспомнит любой встречный-поперечный, если спросить его о Коломне? Он пожмет плечами, силясь не ошибиться, и наверняка выпалит: «Коломенская верста?»

С таким подходом к коломенской истории в равной мере можно соглашаться, а можно  и не соглашаться. «Коломенская верста», считают историки, это вербальная принадлежность не города Коломны, а села Коломенского, ныне входящего в черту Москвы.

Примечательно, что само село Коломенское образовалось усилиями жителей Коломны, сбежавших от татарского нашествия.

Четыреста лет назад царь Алексей Михайлович задумал почаще проведывать гостеприимных коломенцев, и велел построить в новом селе «потешный» дворец.

Дорогу до Коломенского (восемнадцать километров) строго-настрого приказал привести в порядок.

Стандарты контрастной окраски верстовых столбов были введены позднее, поэтому представленный образец анахроничен. Восстановить реальный облик прообраза «коломенской версты» не представляется возможным.

И хотя путевые знаки на Руси издревле сооружали из камня, в насквозь деревянной Москве верстовые столбы на пути из Кремля в Коломенское наверняка тесали из бревен.

Современная версия Коломенского дворца построена по старым эскизам и меркам.

Царская воля – крепче закона. Дворец вырос (говорят, без малого триста комнат и залов вмещал он), дорога похорошела. Стала ровнее, прямее и… «столбовитее». То есть украсилась верстовыми столбами, которые, дабы царю не приходилось высматривать их из окна кареты, сделали крупными, броскими.

Эти-то верстовые столбы-переростки и послужили созданию ироничного образа высокорослого гражданина. «Верста коломенская», — говорят с укором, сетуя о превосходстве физического развития над умственным.

Михалковский дядя Степа — типичная коломенская верста

Что любопытно, до малороссийских краев поговорка о коломенской версте не дошла. Народ украинных (окраинных) земель предпочел выражаться куда язвительней: «Велик до неба, дурный як не треба…»

Город Коломна …Рязанской губернии?

Есть и иная версия происхождения легенды о «коломенской версте». Городу, расположенному между Московским и Рязанским княжествами, следовало одному из них и принадлежать. Но – кому именно?

Коломна — лакомый кусок, на который зарилось и Московское, и Рязанское княжество.

Решение пришло соломоново, справедливое и мудрое. Какая из столиц к Коломне ближе, та и владеет пусть…

Сговорились. Московский князь мерит версты от Москвы, рязанский – от Рязани. Намерили, сравнили: получилось, к Москве Коломна ближе. Хотя на самом деле наоборот: Москва от Коломны на треть дальше, чем Рязань…

Хитрость заключалась в мерах: верстовой эталон московского князя  был гораздо длиннее рязанского мерника. Уловка эта, впоследствии разгаданная, но так по сей день и неоспоренная (Коломна – районный центр Московской, а не Рязанской области), и дала начало выражению, саркастический подтекст которого – очевиден.

Почему Коломна – Коломна?

Древними легендами овеяно не только выражение «коломенская верста», но и само название города. По мнению высокообразованных лингвистов, в основу городского имени легло финно-угорское «колм», что значит «могила» (или даже целое кладбище). Правда, захоронений дославянского периода здесь обнаружено маловато – на полноценный погост не тянет… Плохо искали?

Красота реки Коломенки неоспорима

Записные славянофилы перечат сторонникам иностранщины. Город, по их мнению, назван по имени ближайшей реки, Коломенки. Которая, в свою очередь, поименована так лишь потому, что протекать случилось ей возле старинной базарной площади.

В стародавние времена, когда торговля носила меновый характер, рынки звались «менками». «Коло-менка», таким образом, это речка, текущая около рынка, «коло менка». Ну, или по-другому, предлагают подобные «специалисты»: Коломна – это оттого, что здесь «Ока ломается», то есть поворачивает…

Ока действительно весьма извилистая река, но говорить о том, что Ока здесь «ломается» — неловко.

Куда остроумней звучит Карамзинское «Коломна – от итальянской фамилии Колонна». Мол, папа Вонифатий VIII, правивший как раз во времена заложения Коломны и враждовавшей со всеми вокруг, взъелся на богатое семейство Колонна (весьма распространенная в Италии фамилия).

Папа Бонифаций достал всех. В 1303-м французский король Филипп Красивый пленил Папу, «оскорбил действием» — и милостиво препроводил обратно в Рим. Три дня по возвращении Вонифатий исступленно грыз посох, после чего скончался.

Представители рода приняли решение бежать на северо-восток: Папа и в самом деле донимал семейство Колонна не на шутку. Остановились лишь на месте впадения Москвы-реки в Оку. Заложили город. Назвали его своим именем…

Сам автор не раз подчеркивал: версия – шуточная. Но в нашем отечестве не верят на слово, а верят СЛОВУ… Потому даже герб коломенский стал отражением выдуманной Карамзиным истории: в нем присутствует классическая колонна, увенчанная, для пущей значимости, короной, и осиянная – загадочности ради – двумя шестиконечными звездами.

Герб города Коломна недвусмысленно намекает на родство с семейством Colonna.

Проза жизни состоит в том, что Коломна, на самом деле, слово славянское, и не однажды встречается в топонимике заселенных славянскими народами земель. Означает оно колдобины («коломоины») на переувлажненной, подолгу не просыхающей, состоящей из сплошной цепочки луж дороге.

Коломенские земли в старину и впрямь изобиловали низинками да оврагами, прорытыми текучими водами. Строя город, старательные коломенцы все неудоби засыпали землей из котлованов. Ямы под фундаменты им приходилось рыть глубокие: сооружения одного только кремля многочисленны и массивны.

Коломенский кремль

В силу древности Коломенский кремль не очень-то приспособлен к размещению самодвижущихся экипажей.

Впрочем, до наших дней Коломенский кремль, несмотря на старания его создателей, дожил не без потерь. И если б не сердитый указ Николая Первого, датированный 1826-м годом и запрещающий разбирать архитектурные творения пращуров ради добычи стройматериалов, мы могли бы многого не увидеть.

Но – видим. А к Маринкиной башне (одной из семнадцати некогда построенных и самой загадочной из семи уцелевших) – так и присмотримся повнимательнее…

«Маринкиной» башня Коломенского кремля стала задолго до рождения Марины Мнишек.

Отчего крепостная башня – и вдруг Маринкина? Неужели в память о Марине Мнишек, той самой полячке (теперь бы её охарактеризовали как молодую, красивую, амбициозную), которой посчастливилось (скорее – которую угораздило) быть помазанной на царство российское? Но тогда бы башня была бы Марьянкина, или Марианнина, ибо настоящее имя Мнишек — Марианна.

На самом деле название свое башня получила еще до наступления смуты, и задолго до польской оккупации Коломны. Епископу, окормлявшему здешнюю паству, донесли, что в женском-де монастыре прячется от глаз людских монашка, которая вовсе даже и не монашка – ни по поведению, ни по строению тела…

Спящий гермафродит, Эрмитаж, Санкт-Петербург. Итальянская копия древнеримского оригинала.

Епископ предпринял тщательное расследование, и изобличил нарушительницу монастырского спокойствия. Эта женщина, носившая латинское имя Марина, оказалась в некоторой части мужчиной, то есть имела признаки гермафродитизма, и пыталась, вопреки монастырскому уставу, вести активный образ жизни. Сестры по вере, говорят, еженощно стенали от её притязаний и поползновений…

Во избежание дальнейшего поругания монашеской нравственности, церковный иерарх повелел нарушительницу спокойствия надежно изолировать.

Строители кремлевских укреплений облегченно вздохнули: по давнему обыкновению строить «на крови», им следовало замуровать в подножие какой-либо из башен девственницу. Бдительные коломенцы, зная о варварском обычае ремесленников, с дочерей не спускали глаз, а каменщиков, вроде как без нужды отправлявшихся погулять по слободам, отваживали плетьми да охаживали оглоблями. Тут же сама в руки шла особа, на девственность которой никто не решился бы покуситься…

Так и стала Круглая (на самом деле – двадцатигранная) наугольная башня Маринкиной. Случилось это примерно за столетие  до рождения Марины Мнишек. Кто знает: возможно, именно так насмешливая судьба готовила польской красавице место её содержания и, судя по всему, упокоения…

Марина Мнишек и ее первый супруг, Лжедмитрий.

Побывав замужем за обоими Лжедмитриями – разоблачение второго Лжедмитрия оказалось простым: против русского обычая, он ел телятину и бодрствовал после полуденной трапезы; прижив сына Ивана, в пятилетнем возрасте казненного вместе с отчимом, Иваном Заруцким, Марина впала в крайнюю немилость у русского народа. Особо ополчилась на Мнишек династия Романовых, кою она прокляла за смертоубийство своего ребенка.

Шах Аббас просвещает юного виночерпия касательно таинств взрослой жизни.

Её небезосновательно считали неуёмной обманщицей, но умертвить – во всяком случае, публично – стеснялись: все-таки официально коронованная царица. Потому решили: постриг в монахини ей не подойдет – натура не та, искренности мало, а вот для заточения в башне – кандидатура в самый раз.

Решили – и сделали. Царицу поместили в башню, замуровали входные двери. Время пошло: стали дожидаться «естественной» кончины пленницы. Хотя есть свидетельство (не особенно, впрочем, надежное), что к венценосной особе проявлял интерес персидский шах Аббас, большой почитатель женского темперамента, коему пленница и была тайно продана по свойской цене – в рабыни, в наложницы…

Чаще рассказывают, будто бы Марина Мнишек в процессе заточения напрягла свои колдовские силы, сумела обернуться сорокой (или галкой, или вороной), и улетела сквозь зарешеченные окна.

Ещё говорят, что задолго до заключения в башню, в предчувствии расправы, Мнишек велела собрать воедино все накопленные Лжедмитриями и награбленные Заруцким сокровища, вывезла их за город, и там зарыла в глубокой яме.

Клад накрыла воротами и опускными решетками, снятыми с Пятницкой проездной башни, а сверху замаскировала землей и пересаженной растительностью. Но самое главное – наложила заклятье, не позволявшее никому, кроме неё самой, к этому кладу приблизиться. А уже после приняла облик птицы, и…

Иван Мартынович Заруцкий, лихой казак и последний муж Марины Мнишек.

Птичий век недолог, если не брать в расчет долголетия воронов да попугаев. Вот только музейные смотрители, пожимая плечами, утверждают, что вездесущее воронье вьется вокруг Маринкиной башни – и не улетает отсюда ни зимой, ни летом. И шепотом добавляют: в одиночку в Маринкиной темнице оставаться невозможно: делается очень страшно.

Что именно вызывает боязнь – непонятно: вроде в круглой комнате на вершине башни ничего пугающего нет… Но все равно – ощущение непередаваемой жути одолевает всякого, кто сумеет договориться с охранником, и попробует просидеть в узилище хоть сколько-нибудь долго.

Сокровища Мнишек до сих пор остаются зарытыми, хотя предпринимались неоднократные попытки отыскать их. Так венчанную на царствование женщину (её сын являлся полноправным наследником престола российского, между прочим) приравняли к пиратам да разбойникам, имевшим, как известно, неодолимую склонность к погребению ювелирных изделий.

Поиски драгоценностей, припрятанных Мнишек, уже давно стали чем-то вроде состязаний. На заре двадцатого века снаряжалась довольно представительная экспедиция: много людей, много лопат и заступов… Не переводились «старатели» и позже.

Не их этого ль окна вылетела заколдованная птица?

В наши дни по улицам Коломны время от времени бродят внимательные молодые бородачи, вооруженные всевозможным поисковым снаряжением, от продвинутых металлоискателей до биолокационных рамок.

Где в Коломне искать клад? Да везде!

Да только эффекту от их усилий немного: а все почему? Секрет (так гласят всё объясняющие легенды) прост: в дневное время суток клады искать бесполезно. Открываются они исключительно по ночам – и далеко не каждому желающему.

И потом, все как один кладоискатели жалуются: копать в окрестностях Коломны – страшно. Вот везде им сам черт не брат, а тут – боязно, и всё. Чем глубже зарываешься, тем сильнее желание послать все к лешему, и никогда более не прикасаться к лопате!

Маринкины чары? Похоже…

Успенский собор

Коломенский кремль – это не одни только стены да башни с бойницами. Сборная площадь кремля окружена строениями столь же древними, сколь же и знаменитыми. Строгие формы Успенского кафедрального собора подчеркнуты лаконичностью его архитектурного декора: густое золото центрального купола оттенено матовой зеленью кровельных покрытий

Проста архитектура Успенского собора в Коломне — да не проста история…

Свежепостроенный (в конце XIV века), храм, как рассказывают, выглядел иначе. Восстановить его первоначальный внешний вид мы можем лишь по описаниям современников: дело в том, что вскоре после постройки здание развалилось…

В восстановленном соборе светло и красиво!

Произошло это аккурат при выступлении Дмитрия Донского против татар. Надо ли говорить, сколько скверных пророчеств пришлось выслушать Дмитрию, ведущему полки на Куликовскую битву? Многие предлагали платить затребованную Мамаем дань: великое дело, чай, не разоримся! А воевать – уж в другой раз как-нибудь.

Сергий Радонежский благословляет Дмитрия Донского на битву.

Дмитрий Иванович, благословленный на битву Сергием Радонежским, от планов своих не отказался. Он поклялся в верности идее русской независимости – в ознаменование чего решил принародно съесть горсть освященной землицы с берегов реки Северки. Однако не доел, и остаток выплюнул.

С того момента Северка стала течь мутно-серыми водами. А разрушенный храм стал символом разрушения татарской силы. Впрочем, ордынцы поздравили московского князя с победой над Мамаем, и ещё сто лет с гаком с удовольствием поддерживали самые тесные отношения с русичами.

Непосредственно к Коломне перипетии взаимоотношений русских с татарами отношение имели самое прямое. Коломна всегда выступала в либо роли города, страдающего от набегов злого врага, либо в роли места концентрации военных сил, против этого врага направленных.

Разгромление Свибловой башни

Но татары – враг внешний и временный, а как найти средства борьбы с врагом внутренним, живущим… в самой Коломне? Ведь не все строения Коломенского кремля разрушаются, будучи плохо построенными или страдая от обветшания. Легендой стало разгромление Свибловой башни Коломенского кремля в середине девятнадцатого века, произведенное «мирными» коломенцами осознанно и радостно.

Граждане Коломны, однако, оправдываются: черт виноват! Пятьсот лет сидел на башенной стене черт, от безделья и скуки мотал хвостом, сучил ногами. Всяк, кто свят, видел его не раз. Даже прозвали этого черта – Матасом. Оттого название эта башня имела ещё и второе: Матасова.

Георгий Милляр в роли черта в фильме «Вечера на хуторе близ Диканьки».

И вот однажды мимо черта Матаса, сидящего на Свибловой башне, пролетал сатана. «Куда спешишь?» — поинтересовался черт без всякого почтения к начальству. «Людей искушать, души невинные соблазнять, вот из Бобреневского монастыря прогнали – теперь в Коломне попробую… — отвечал диавол наглецу. — А ты почему без дела сидишь, хвостом мотаешь почем зря?»

«А я, — заявил черт, — оттого тут пятьсот лет сижу, что делать мне нечего. Кого тут соблазнять? Эти люди ещё и нас с тобой грешить поучат…»

То ли обрадовался сатана, то ли обозлился. Только забрал черта с Матасовой башни и командировал в народ, учить греховным пляскам. С той поры на Руси популярен танец «Матаня». Свибловой башне чертовы мотания тоже даром не прошли: ослаб фундамент, словно водами подмытый, строение стало угрожать падением.

Матаня — танец динамичный до разухабистости.

Деятельные коломенцы поправили дело: основание башни потихоньку разобрали, вместо вынутого камня столбики деревянные поставили, подпорки сладили. Когда деревяшек стало больше, чем камня, подожгли, а вокруг устроили гулянье…

Прогорев, подпорки переломились, и башня рухнула, достав до вод Москвы-реки. Кирпич быстро растащили по подворьям (дома вышли крепкие, стены – загляденье). А от башни остался только рисунок, сделанный императорским архитектором Матвеем Казаковым.

Свиблова башня, последнее зримое свидетельство архитектора Казакова.

Визит Екатерины

Екатерина Вторая, прежде чем направить сюда знаменитого Казакова, побывала в Коломне в 1770-м году. Коломенская старина впечатлила её настолько, что очередной свой портрет она повелела снабдить коломенскими кокошником и ожерельем. Однако посадские постройки Коломны, беспорядочные и хаотично разбросанные там и сям, привели Екатерину в уныние.

Еще большее раздражение испытала императрица, вылезши из кареты за городом, и угодив в топкую грязь разлившейся речушки. По бытующей у местных жителей легенде, её возглас и стал наименованием речки.

По Коломне лучше передвигаться верхом, решила Екатерина Великая.

Между тем, и туристы, и рыбаки речку Вобля любят и хвалят. Тихая, спокойная, зорьки уловистые. А над рассказками о названии – смеются. Ведь молва приписывает недовольство всякому государю, пересекавшему русло этой реки в самые разные годы…

Это не последняя легенда Коломны. Следующие – в продолжении!

        Рубрика: Копирайтер Сергей.                    

К записи "Коломенская верста и другие легенды" есть 1 комментарий

  1. admin:

    О черте по имени Матас хочется добавить. Matas в данном случае — слово польское (хотя в испанском и других языках романской группы это слово тоже используется). Матас по-польски — бестолково суетливый человек, которому абы мотаться туда-сюда, а толку от него не дождешься. Свиблова башня была увенчана смотровой площадкой, отороченной зубцами — вполне возможно, что дозорному приходилось постоянно курсировать по площадке, дабы держать в поле зрения всю окрестную панораму. То есть в процессе дежурства мотаться как черту. Отсюда и нелестное прозвище…

Оставить свой комментарий